— Данилка, солнышко, давай ты сядешь вот сюда, — Валентина Петровна указала рукой на небольшой детский стол, стоявший почти в самом углу банкетного зала.
При этом двух других внуков Игоря, детей от его первого брака, она без всяких сомнений усадила возле себя — одного справа, другого совсем рядом.
Я стояла неподалёку, держа в руках тарелку с салатом, и ничего не говорила.
Юбилей свекрови мы отмечали с опозданием почти на целый год. В прошлом году Валентина Петровна серьёзно болела, поэтому праздник пришлось отменить. Теперь ей исполнился уже шестьдесят один год, и она наконец решила собрать всех родственников за одним столом.
Ресторан для торжества выбирала я.
Нашла уютный банкетный зал ровно на восемнадцать гостей: мягкое освещение, аккуратно сервированные столы, идеально выглаженные скатерти, приятная музыка и отдельное помещение, чтобы никто посторонний не мешал семейному празднику.
Платила за всё тоже я.
Неделю назад с моей банковской карты списали сорок две тысячи рублей — полную стоимость банкета.
Игорь приехал немного позже остальных. В руках у него была большая коробка с праздничным тортом. Он поздоровался с родственниками, поставил торт и практически сразу сел рядом с матерью.
Я же подошла к Даниле, взяла его стул и переставила к общему столу рядом со своим местом.
— Мам, он будет сидеть со всеми, — спокойно сказала я.
Свекровь лишь пожала плечами, словно я только что предложила нечто совершенно странное.
Даниле семь лет.
Он родился примерно через год после того, как мы с Игорем официально расписались. В браке мы уже восемь лет.
От первого брака у Игоря есть ещё двое сыновей — одному двенадцать, другому пятнадцать. Именно их Валентина Петровна постоянно называла своими «настоящими» или «родными» внуками.
Причём говорила она это совершенно спокойно.
Не наедине.
Не шёпотом.
Не случайно оговорившись.
Она могла произнести подобное прямо при гостях, при Игоре и даже при самом Даниле.
Я просто придвинула сыну стул поближе, налила ему в стакан компота и постаралась сделать вид, будто ничего страшного не произошло.
В тот момент я решила, что переживу и это.
В конце концов, переживала уже раньше.
Гости понемногу занимали свои места. В зале становилось всё шумнее: кто-то громко здоровался, кто-то обсуждал дорогу, кто-то снимал происходящее на телефон. Один из родственников включил негромкую музыку.
Я старалась улыбаться.
Всё-таки это был праздник Валентины Петровны, и мне совсем не хотелось устраивать конфликт с первых минут.
Данила уселся рядом со мной и начал складывать бумажную салфетку, пытаясь сделать из неё кораблик.
Игорь наклонился ко мне ближе.
— Не обращай внимания. Мама просто нервничает из-за гостей, — тихо прошептал он.
Я ничего не ответила, только кивнула.
Хотя прекрасно знала: дело было вовсе не в волнении.
Точно такая же история случилась на дне рождения его сестры.
До этого — на Новый год.
И каждый раз находилась новая причина объяснить мне, почему Данила чем-то отличается от остальных детей в семье.
Примерно через час после начала застолья дошло до подарков.
Первым подарок получил старший внук.
Валентина Петровна торжественно протянула ему конверт и тут же, совершенно не смущаясь, объявила на весь стол:
— Там десять тысяч рублей.
Гости одобрительно зашумели.
Кто-то даже присвистнул, оценив щедрость именинницы.
Второму мальчику она вручила точно такой же конверт.
Снова десять тысяч.
Снова улыбки.
Снова одобрительные комментарии родственников.
Данила сидел рядом со мной и терпеливо ждал.
Он то поправлял салфетку, то смотрел на бабушку, то снова поглядывал на подарки других детей.
Наконец очередь дошла и до него.
Валентина Петровна достала небольшую раскраску.
Самую обычную — из тех, которые лежат на стойках возле касс в супермаркетах и стоят рублей сто пятьдесят.
— Держи, дорогой, — произнесла она почти будничным тоном.
Ни улыбки.
Ни особой теплоты.
Ничего.
Данила посмотрел сначала на раскраску.
Потом перевёл взгляд на два конверта в руках других мальчиков.
Несколько секунд он молчал, а затем совершенно искренне спросил:
— А почему им деньги, а мне книжка?
За столом моментально стало заметно тише.
Тишина продержалась всего несколько секунд, но мне они показались очень долгими.
Игорь попытался всё перевести в шутку.
— Ну дети, конечно, сразу замечают такие вещи, — засмеялся он немного натянуто.
Но Валентина Петровна даже не попыталась смягчить ситуацию.
Она совершенно спокойно ответила:
— Потому что они родные внуки. А ты у нас особенный мальчик.
Внутри у меня словно что-то оборвалось.
Но я всё ещё удержалась.
Данила, кажется, до конца не понял смысла её слов. Он только нахмурился, положил раскраску рядом с тарелкой и перестал улыбаться.
Я под столом нашла его ладонь и крепко сжала.
Как будто могла этим жестом защитить его от сказанного.