«Срочно включи городской канал. Там сейчас показывают родителей Максима».
Я включила телевизор.
Шел сюжет о местных успешных предприятиях. Показывали производственные помещения, офисы и сотрудников компании семьи Максима. Затем на экране появился Виктор Петрович. Он уверенно рассказывал журналисту о расширении производства и планах открыть новое направление.
В конце интервью корреспондент улыбнулся:
— Виктор Петрович, говорят, у вашего сына тоже скоро важное событие в жизни?
Тот сразу оживился.
— Да, Максим у нас молодец. Скоро женится.
— Уже познакомились с будущей невесткой?
— Разумеется. Девушка хорошая. Посмотрим только, сможет ли прижиться в нашей семье. Но будем стараться.
Я замерла.
«Прижиться».
Будто речь шла не о будущей жене их сына, а о котенке, которого решили взять домой и теперь сомневались, привыкнет ли он к новым хозяевам.
Я выключила телевизор.
И именно в этот момент решение окончательно оформилось в моей голове.
Я набрала номер Елены Викторовны.
— Добрый день. Можно сегодня к вам заехать? Хотела бы еще раз обсудить договор.
Голос ее сразу стал мягче.
— Конечно, Анечка. Приезжай. Мы будем дома.
Через час я подъехала к их дому.
Со мной было две папки.
В первой лежал документ, который они дали мне накануне.
Во второй — встречный вариант договора, который мы поздно вечером подготовили вместе с Натальей Борисовной.
Елена Викторовна встретила меня почти у самой двери.
— Ну что, все обдумала? Будем подписывать?
— Да, — спокойно ответила я. — Но сначала у меня есть одно условие.
Мы прошли в гостиную.
Виктор Петрович сидел в своем привычном кресле с газетой. Максим стоял возле окна. Когда я вошла, он сразу посмотрел на папки у меня в руках.
Я положила их на стол.
— Ваш договор я готова подписать. Но только после того, как вы подпишете мой вариант.
Елена Викторовна нахмурилась.
— Какой еще твой вариант?
— Встречные условия.
Я открыла вторую папку.
— Первый пункт. Если наш с Максимом брак продлится меньше года и причиной развода станет его измена либо систематическое психологическое давление со стороны его родственников, мне выплачивается компенсация, равная годовому доходу вашего предприятия.
В комнате стало настолько тихо, что было слышно тиканье часов.
Виктор Петрович медленно сложил газету.
— Это уже просто наглость.
Я не отреагировала.
— Второй пункт. Если в браке появляются дети, моя доля в совместном имуществе увеличивается в зависимости от количества детей.
Елена Викторовна уже смотрела на меня совершенно другими глазами.
— Кроме того, — продолжила я, — если Максим принимает решения, которые напрямую касаются нашей семьи, без моего согласия и под влиянием родителей, я получаю право инициировать развод с дополнительной компенсацией.
Елена Викторовна побледнела.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?
— Прекрасно понимаю.
— Это возмутительно!
— Почему? — спокойно спросила я. — Я всего лишь руководствовалась вашей логикой. Вы хотите защитить своего сына от возможных рисков. Я хочу защитить себя. Если вы уверены, что Максим будет верным, самостоятельным и достойным мужем, мои пункты вас вообще не должны беспокоить.
Я сделала небольшую паузу.
— Если же вы сомневаетесь, что он способен быть таким мужем, тогда возникает другой вопрос: почему именно мне предлагается полностью отказаться от любых гарантий?
Максим наконец отошел от окна.
— Аня, ну это уже перебор. Ты понимаешь, какие суммы там написаны?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— А требовать, чтобы твоя будущая жена заранее отказалась от большей части своих прав, — это не перебор?
Виктор Петрович резко поднялся.
— Мы никогда не подпишем подобный документ. Это может нанести бизнесу серьезный ущерб.
— Только в одном случае, — ответила я. — Если Максим окажется именно таким мужем, от которого ваш договор почему-то никак меня не защищает.
Елена Викторовна раздраженно махнула рукой.
— Все, хватит. Никаких дополнительных соглашений мы подписывать не собираемся.
— Хорошо.
Я закрыла папку.
— Тогда и вашего договора я не подпишу.
Я забрала бумаги и уже собиралась уходить, когда Максим шагнул в мою сторону.
— Подожди. Может, попробуем договориться? Найдем какой-нибудь компромисс?
Я посмотрела на него.
— Какой именно компромисс, Максим? Еще две недели назад ты говорил, что хочешь прожить со мной всю жизнь. А теперь спокойно наблюдаешь, как твои родители требуют, чтобы я перед свадьбой отказалась почти от любых имущественных прав. И ты называешь это нормальным?
— Я же сказал, родители просто переживают…
— Вот опять. Родители. А ты сам что думаешь?
Он ничего не ответил.
— Где твоя позиция? Что ты хочешь? Как ты видишь нашу будущую семью?
Максим посмотрел сначала на мать, затем на отца и только потом снова на меня.
— Может быть, лучше перенести свадьбу? Хотя бы на некоторое время. Пока все не уляжется и мы не решим этот вопрос.