А Виктор Петрович тогда долго выяснял, чем занимаются мои родители.
Когда я сказала, что мама работает бухгалтером, а отец умер пять лет назад, его лицо заметно изменилось. Он постарался скрыть реакцию, но у него это получилось плохо.
— Они всегда считали, что Максим способен найти себе более выгодную партию, — сказала я. — Ирина, ты ведь помнишь, что было на твоей свадьбе? Елена Викторовна весь вечер рассказывала мне про дочь каких-то своих знакомых. Какая она образованная, успешная, с красным дипломом. И обязательно добавляла, что ее отец — крупный предприниматель.
— Еще бы не помнить, — кивнула сестра. — Она тогда даже особенно не старалась скрыть, что ты ее не устраиваешь.
Олег отложил бумаги.
— А сам Максим что говорит?
— Что ничего страшного нет. Что договор — это формальность, а его родители просто хотят защитить имущество.
Мама осторожно накрыла мою ладонь своей.
— Анечка, может быть, стоит подписать? Ради вашего будущего? Ведь если вы любите друг друга и не собираетесь разводиться, какая разница, что написано в этих бумагах?
Ирина чуть ли не вскочила со стула.
— Мам, ты себя слышишь? Если разводиться никто не собирается, почему тогда его родители так тщательно прописали, что именно Аня потеряет при разводе? Это не просто бумага. Это отношение.
На следующее утро я первым делом позвонила Наталье Борисовне — юристу нашей компании.
Мы неоднократно работали вместе, и я хорошо знала ее характер. Она никогда не отделывалась общими словами и не боялась прямо говорить, если видела проблему.
Во время обеденного перерыва я приехала к ней в офис и положила договор на стол.
Наталья Борисовна читала почти полчаса. Иногда хмыкала, делала пометки карандашом и возвращалась к предыдущим страницам.
Наконец она отложила папку.
— Ну и произведение, — сказала она. — Анна, это даже сложно назвать нормальным брачным договором. Больше похоже на документ о безоговорочной капитуляции.
Она снова открыла одну из страниц.
— Вот смотри. Допустим, муж тебе изменяет. Ты узнаешь, подаешь на развод — и все равно практически ничего не получаешь. Причина развода значения не имеет. Алименты прописаны минимальные. А вот здесь вообще замечательный пункт.
Она перевернула несколько листов и указала пальцем на абзац, который я вечером почти не заметила.
— Согласно этому условию, если во время брака ты получишь дорогостоящий подарок или наследство от родственников, часть имущества после развода может быть передана семье мужа. Формулируется это как своеобразная компенсация за ущерб интересам семьи.
Я несколько секунд просто смотрела на нее.
— Они вообще имеют право включать такое в договор?
— Если условия не противоречат законодательству и обе стороны добровольно их подписывают, многое возможно, — объяснила Наталья Борисовна. — Потом, конечно, отдельные положения можно пытаться оспаривать через суд. Но ты хочешь начинать семейную жизнь с перспективы будущих судебных процессов?
Я молчала.
Наталья Борисовна налила мне чай.
— Ань, мы давно знакомы. Ты разумный человек. Поэтому я задам тебе не юридический, а обычный человеческий вопрос. Ты действительно готова выйти замуж за мужчину, который позволяет своим родителям ставить тебя в такое положение?
— Я все время надеялась, что после свадьбы Максим изменится. Что начнет чаще принимать мою сторону. Что мы станем отдельной семьей.
Наталья Борисовна посмотрела на меня поверх чашки.
— А сейчас он на чьей стороне?
Ответить мне было нечего.
Вечером Максим позвонил первым.
— Ну что? Ты посмотрела договор? Завтра утром родители записали нас к нотариусу.
— Посмотрела.
— И?
— Я хочу предложить свои дополнительные условия.
На другом конце повисла пауза.
— Какие еще условия?
— Взаимные. Например, если ты изменяешь мне, то выплачиваешь компенсацию. Если твои родители постоянно вмешиваются в нашу жизнь или оказывают на меня давление, у меня тоже появляется право на материальную компенсацию.
Максим раздраженно выдохнул.
— Ань, зачем все усложнять? Это действительно просто документ.
— Если это всего лишь бумага, тогда почему ты против того, чтобы в ней были пункты, защищающие меня?
Он несколько секунд молчал.
— Ты ведь знаешь родителей. Они на такое никогда не согласятся.
— Знаю. Именно поэтому мне интересно другое: чье мнение для тебя важнее? Их или наше?
— Не заставляй меня выбирать между тобой и родителями.
— Максим, я никого не заставляю. Этот выбор появился не из-за меня. Это твои родители за неделю до свадьбы положили перед нами контракт, в котором мне отводится роль человека без каких-либо прав.
Мы закончили разговор довольно холодно.
Ночью я практически не спала. В голове бесконечно прокручивался один и тот же вопрос: действительно ли я хочу войти в эту семью?
Утром я пришла на работу и попросила у начальника выходной. Объяснила, что возникла личная ситуация и мне нужно разобраться.
Но долго размышлять не пришлось.
Около полудня Ирина отправила мне сообщение: