— Письма? Ах, эти старые бумажки. Давняя история. Не забивай себе голову, сынок. Никакого значения сейчас это не имеет.
— Для меня имеет, — вмешалась Анна. — Потому что в письме записан кадастровый номер нашей недвижимости. Каким образом он оказался в старой переписке, если этот дом построили всего несколько лет назад?
Свекровь аккуратно положила лопатку, вытерла ладони полотенцем и долго смотрела прямо на Анну.
— Так сильно хочешь узнать? Хорошо. Расскажу. Эта квартира вообще-то должна была достаться мне еще двадцать пять лет назад. На месте вашего дома тогда находилась старая коммуналка. Я работала в ЖЭКе и участвовала в расселении одной проблемной семьи. После расселения жилье обещали передать мне как нуждающейся. Только потом меня обманули. Документы каким-то образом оформили на другого человека, а мне не досталось ничего. Я одна растила Антошу в общежитии, без мужа, без нормальных условий. И все эти годы мечтала когда-нибудь получить обратно то, что у меня отняли.
— А письма кто писал? — спросил Антон. — Кто этот человек с подписью на «Ю»?
— Уже неважно. Один старый знакомый. В те годы он помогал мне с некоторыми делами. Потом его отправили в тюрьму, а я осталась одна.
— Отправили в тюрьму? — Анна сделала шаг вперед. — За что именно?
— За аферы с недвижимостью, — невесело усмехнулась женщина. — Только я тут была совершенно ни при чем. Он сам все придумал и сам потом отвечал.
Анна переглянулась с мужем. В глазах Антона читался настоящий шок. Похоже, он действительно впервые узнал о подобной стороне прошлого матери. Однако Татьяна Михайловна еще не закончила. Она медленно подошла к столу, села на стул и, уставившись куда-то перед собой, продолжила:
— Ты всегда спрашивал, Антоша, почему для меня так важна именно эта квартира. Я не рассказывала тебе всей истории. Тогда, в девяносто третьем году, я была беременна. Ждала девочку. Твой отец к тому моменту уже бросил нас, и я временно жила в той коммуналке. Соседи там постоянно пили и дрались. Однажды ночью у меня раньше срока начались роды. Скорую долго не пропускали пьяные жильцы, устроившие очередной скандал на лестнице. Я родила девочку мертвой. Там же, в подъезде. В этом самом доме. На том месте, где теперь построен ваш дом.
В помещении стало настолько тихо, что было слышно гудение холодильника. Антон сидел, совершенно побелев. Анна почувствовала, как внутри нее что-то болезненно дрогнуло. Вот откуда все это. Не только жадность. Не только стремление завладеть жилплощадью. За этим стояла давняя трагедия и любовь, за четверть века исказившаяся до неузнаваемости.
— После той ночи я дала себе слово вернуться, — тихо продолжила Татьяна Михайловна. — Я поклялась, что однажды эта квартира станет моей. Не ради денег. Ради памяти. Ради того, чтобы закрыть этот долг перед собой. Ты понимаешь, сынок? Я должна была сюда вернуться.
— Почему ты никогда раньше мне об этом не говорила? — почти шепотом спросил Антон.
— Я боялась тебя травмировать. Тебе и без того тяжело пришлось после того, как отец нас бросил. Я мечтала, чтобы у тебя появился нормальный дом. Не комната в общежитии и не бесконечные съемные квартиры. Настоящий дом. Именно здесь.
Анна продолжала молчать. Она уже не понимала собственных эмоций. Свекровь вызывала одновременно жалость, злость и отвращение. Да, женщина пережила страшную трагедию. Но это не отменяло того, что она обманывала их обоих, манипулировала сыном и постепенно разрушала их семью. Ее боль многое объясняла, однако абсолютно ничего не оправдывала.
— Тогда объясните телефонный разговор, — наконец сказала Анна. — Я собственными ушами слышала, как вы говорили: «Квартира почти наша. Она пока ничего не подозревает».
Татьяна Михайловна тяжело вздохнула.
— Я говорила с Юрой. С тем человеком из прошлого. Недавно он освободился и нашел меня. Предлагал снова заняться старыми делами. Я не согласилась. Тогда он начал угрожать, обещал прийти и рассказать обо всем.
— Значит, вы его боитесь, а никакого захвата квартиры нет?
— Квартиру я действительно хотела оставить за сыном. И хотела, чтобы ты, Аня, больше здесь не мешала. Да, признаюсь: я мечтала, чтобы ты ушла. Никогда тебя не любила. Ты слишком независимая. Слишком уверенная в себе. Мне всегда казалось, что рядом с моим сыном должна быть другая женщина. Спокойная, послушная. Та, которая будет прислушиваться ко мне.
Анна усмехнулась без всякого веселья.
— Раз уж пошла такая откровенность, скажу взаимно: я вас тоже никогда не любила. Зато я любила Антона. И до последнего хотела спасти наш брак.
— Теперь уже поздно, — неожиданно произнес Антон. — Все слишком далеко зашло.
В этот момент в прихожей раздался резкий дверной звонок. Громкий и настойчивый. Татьяна Михайловна моментально вздрогнула, а ее лицо побледнело.
— Это он, — едва слышно произнесла она. — Юра. Я знала, что он все-таки появится.
Антон встал и пошел открывать дверь. Анна осталась на кухне вместе со свекровью. Через минуту в комнату вошел высокий седой мужчина с уставшим, жестким лицом. Он внимательно оглядел всех присутствующих и остановился на Татьяне Михайловне.