В кухню неожиданно вошла Татьяна Михайловна. Ее взгляд сразу упал на бумаги в руках невестки. Лицо женщины изменилось мгновенно. Маска добродушной и беззащитной пожилой дамы исчезла. Вместо нее перед Анной стоял совершенно другой человек — злой, жесткий и опасный.
— Отдай, — негромко произнесла она, однако от ее интонации по спине Анны пробежал холод. — Немедленно. Эти бумаги тебе не принадлежат.
— Кто такая Лиза? — Анна осталась стоять на месте. — И почему в письмах указан кадастровый номер нашей квартиры?
Татьяна Михайловна сделала шаг вперед. Анна непроизвольно отступила.
— Не надо копаться в прошлом, дорогая. Там спрятаны такие вещи, которые способны уничтожить и тебя, и мою репутацию. Ты меня поняла? Верни письма туда, где они лежали, и считай, что никогда их не находила.
Анна аккуратно положила пачку на кухонный стол, развернулась и ушла. Но забыть увиденное уже было невозможно. В сознании бесконечно прокручивались отдельные слова: Лиза, договоренность, кадастровый номер, старая коммунальная квартира. Анна пока не понимала, как все это связано между собой, но интуитивно ощущала, что именно здесь скрывается ответ на главный вопрос. И пока она не доберется до правды, спокойно жить дальше не сможет.
Тем же вечером Анна связалась с Верой и подробно пересказала находку и разговор со свекровью.
— Отлично, наконец появилось что-то конкретное, — быстро и собранно ответила подруга. — Кадастровый номер может дать нам очень многое. По нему можно посмотреть историю недвижимости. У меня остались нужные знакомства, попробую выяснить, что удастся поднять. А ты тем временем просмотри дома все бумаги, связанные с квартирой. Договоры, выписки, старые копии документов — вообще все, что найдешь. Если Татьяна Михайловна действительно давно нацелилась на эту недвижимость, значит, должна существовать причина.
Завершив разговор, Анна долго сидела в тишине. В памяти всплыл день, когда Антон впервые показал ей эту квартиру. Совсем новая многоэтажка, чистовая отделка, в комнатах пахло краской и свежей штукатуркой. Она была невероятно счастлива. Они вдвоем стояли возле большого окна и смотрели на парк, который только начинали обустраивать внизу. Тогда Антон сказал: «Вот увидишь, здесь мы вместе встретим старость». В тот день его слова показались невероятно романтичными. Теперь в них слышалась почти угроза.
Минуло еще три дня. Напряжение в квартире становилось почти невыносимым. Анна практически перестала разговаривать с супругом и отвечала ему лишь короткими фразами. Татьяна Михайловна, наоборот, словно почувствовала себя увереннее. Она постоянно находилась рядом, давала советы, делала замечания, продолжала двигать вещи и при любом удобном случае демонстрировала, насколько она заботливая мать и прекрасная хозяйка. Антон с каждым днем становился все раздражительнее.
— Почему тебе так сложно просто принять ее? — однажды вечером спросил он, когда они остались в спальне вдвоем. — Мама ведь ничего плохого тебе не делает. Она старается. Чего тебе еще не хватает?
— Мне не хватает права принимать решения относительно собственной жизни. Ты лишил меня этого права. Ты решил все самостоятельно и даже не спросил моего мнения. И самое страшное — ты превратился в человека, которому совершенно безразличны мои чувства.
— Твои чувства в последнее время сводятся исключительно к недовольству. Мама больна. Ей нужен спокойный дом. А ты ежедневно устраиваешь здесь молчаливую войну. Эта квартира принадлежит не только тебе. Она моя тоже. И теперь мама здесь тоже живет.
— Твоя мама, — отчетливо произнесла Анна, — занимается чем-то, о чем ты ничего не знаешь. Она с кем-то договаривается. Я случайно слышала ее ночной разговор.
Антон резко повернулся к жене и нахмурился.
— Ты теперь подслушиваешь маму? Следишь за ней? Аня, это уже ненормально. У тебя настоящая паранойя.
— Никакой паранойи нет. Я лишь хочу понять, что происходит. Почему она сказала, что эта квартира когда-то переживала вещи похуже ее переезда? Откуда у нее письма, в которых записан наш кадастровый номер? И почему эти письма адресованы какой-то Лизе?
Антон заметно побледнел.
— Какие еще письма?
— Те, что оказались среди ее вещей. Там переписка с мужчиной. Внизу стоит подпись «Ю.», упоминается наш адрес и имя Лиза. Может быть, твою маму когда-то называли Лизой?
Антон медленно опустился на край кровати. По его лицу было понятно: он действительно впервые слышит об этом.
— Ее никогда не звали Лизой. Ты наверняка неправильно поняла.
— Тогда сам задай ей вопрос.
Утром Антон сидел на кухне мрачный и явно невыспавшийся, ожидая, пока мать закончит готовить завтрак. Анна остановилась возле дверей и скрестила руки на груди.
— Мам, — наконец заговорил мужчина. — Аня сказала, что нашла среди твоих вещей старые письма. Там якобы есть наш адрес и имя Лиза. Ты можешь объяснить, о чем речь?
Татьяна Михайловна застыла, продолжая держать кухонную лопатку. Несколько секунд она стояла неподвижно, затем медленно обернулась.