— Я задаю тебе вопрос, а ты в это время поправляешь мне подушку.
— Она лежит криво.
— Мне всё равно.
— А мне нет.
— Вот именно в этом и проблема.
Я смотрела на него.
А затем наконец произнесла слова, которых так боялась:
— Я ездила смотреть дом престарелых.
Его лицо стало неподвижным.
Я приготовилась к худшему.
К гневу.
К страху.
К ощущению предательства.
Но он всего лишь спросил:
— Какой?
Я моргнула.
— «Мэдоу-Ридж».
Он задумался на несколько секунд.
— Тот, что примерно в двадцати минутах отсюда?
— Да.
— Там есть сад?
Я удивлённо посмотрела на него.
— Есть.
— А по четвергам показывают старые фильмы?
Мне стало даже немного глупо.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Из буклета.
— Какого ещё буклета?
— Джанет приносила.
Наша дочь.
Разумеется.
— Когда?
— Три недели назад.
Я посмотрела в сторону двери спальни.
— Она разговаривала с тобой об этом?
— Да.
— И вы оба ничего мне не сказали?
Дэвид устало улыбнулся.
— Теперь понимаешь, каково это.
Ответить мне было нечего.
Потом он сказал:
— Я сказал ей, что ты ни за что не согласишься, пока тебя что-нибудь по-настоящему не напугает.
— Твоё падение.
— Скорее всего.
Я сглотнула.
— Я согласилась на комнату.
Дэвид закрыл глаза.
На одну секунду меня охватила паника.
А затем он тихо произнёс:
— Хорошо.
Я смотрела на него, не понимая.
— Хорошо?
— Да.
— Ты хочешь туда переехать?
Он снова открыл глаза.
— Нет.
От этого ответа мне стало больно.
Он сразу заметил.
— Я и болеть не хочу.
Я опустила взгляд.
— Я не хочу уезжать из этого дома.
Его голос дрогнул.
— Я не хочу, чтобы кто-то посторонний помогал мне мыться. Не хочу ужинать в половине шестого в комнате, полной незнакомых людей. Не хочу, чтобы ты вечером возвращалась сюда без меня.
Я опять заплакала.
— Тогда не едь.
— Линда.
— Я серьёзно.
— Но я сказал совсем не это.
— Как я могу отправить тебя туда, если ты сам этого не хочешь?
— Потому что мне уже требуется больше ухода, чем ты одна способна обеспечить.
— Я справлюсь.
— Нет.
— Дэвид…
— Нет.
Теперь его голос звучал сильнее.
Всё ещё тихо.
Но твёрдо.
— Я упал потому, что решил сам добраться до ванной, не позвав тебя.
— Я знаю.
— Ты не можешь одновременно находиться повсюду.
— Я могу быть внимательнее.
— Ты и так внимательнее некуда.
— Тогда я перестану стирать, пока ты не спишь.
Он молча смотрел на меня.
И тут я услышала собственные слова.
Услышала, насколько безумно это звучит.
Не стирать, пока он бодрствует.
Не принимать душ, пока он не заснул.
Не ходить за продуктами, если рядом нет Джанет.
Не позволять себе глубоко засыпать.
Никуда не уходить.
Не жить.
Дэвид спросил:
— Помнишь наши свадебные клятвы?
Я горько усмехнулась.
— Конечно помню.
— И в болезни, и в здравии.
— Да.
— Там ничего не было сказано о том, что один супруг обязан превратиться в полноценную медицинскую бригаду.
Я едва не улыбнулась.
— Ты опять шутишь.
— Нет. Я пытаюсь донести мысль.
— Ты всегда пытаешься что-нибудь доказать.
— Именно поэтому ты за меня и вышла.
— Совсем не поэтому.
— Правда?
— Правда.
— Тогда почему?
Я посмотрела на него.
— Потому что ты был невозможным человеком.
Он улыбнулся.
— Вот она, моя Линда.
И тут я окончательно сломалась.
Я наклонилась и прижалась лбом к его плечу.
От него пахло мылом и лечебным кремом, который я дважды в день втирала ему в руки.
— Мне кажется, будто я тебя бросаю.
Он коснулся щекой моих волос.
— Ты бросишь меня только в том случае, если перестанешь приходить.
Я отстранилась.
— Что?
— Если ты поселишь меня там и исчезнешь — вот это будет предательство.
Он сделал вдох.
— А если ты перевезёшь меня туда, потому что мне действительно нужна профессиональная помощь, а потом будешь навещать меня каждый день и жаловаться на ужасный кофе — это и есть брак.
Я засмеялась сквозь слёзы.
Он продолжил:
— Принеси мне мои рубашки.
— Какие?
— Только не синюю клетчатую.
— Ты любишь синюю клетчатую.
— Я её ненавижу.
— Ты носил её двадцать лет.
— Исключительно под давлением.
Я посмотрела на него.
Он улыбался.
Потом выражение его лица смягчилось.
— Возьми серый свитер.
— Хорошо.
— И часы.
Я посмотрела в сторону тумбочки.
— Из-за них я вообще-то и полезла в ящик.
— Я догадался.
Письмо всё ещё было у меня в руке.
Я посмотрела на него.
— Я ещё не дочитала.
— Можешь дочитать.
— Хочешь, чтобы я прочла его здесь?
— Нет.
— Почему?
— Наверняка я там слишком драматичный.
Я рассмеялась.
— Ты написал: «Ты слишком долго тянула».
Он кивнул.
— Похоже на меня.
Оставшуюся часть письма я прочитала днём, пока он спал.
Последняя страница оказалась самой тяжёлой.
«Если когда-нибудь этот день наступит, тебе может показаться, что я лишаюсь своего дома».