— Что? — переспросил я, едва осознавая смысл услышанного.
Тогда другая моя дочь, Тина, открыла сумку и достала пачку старых конвертов, аккуратно связанных между собой.
— Несколько лет назад мы нашли их в нашем старом доме. Это письма. Мама писала их о тебе.
Я молча смотрел на конверты.
— Она их так и не отправила, — продолжила Миа. — Сначала мы не понимали почему… Но когда стали старше, прочитали. Нам казалось, благодаря этим письмам мы сможем лучше понять маму.
— Мама писала их о тебе.
Я с трудом сглотнул.
— И что там было написано?
Миа ответила без колебаний:
— Что ты был любовью всей её жизни.
Все эти годы я был уверен, что она давно меня забыла. Все эти вопросы, на которые я никогда не находил ответов.
И теперь вдруг это.
— Есть одно письмо, которое мы так и не открыли, — сказала дочь и подошла ближе, протягивая мне отдельный конверт.
Он всё ещё был запечатан.
— И что было в остальных письмах?
— Это показалось нам каким-то особенным, — объяснила Миа. — Словно оно вообще не предназначалось для нас. К тому же на конверте написано твоё имя.
Я осторожно взял его.
— Пап… тебе нужно прочитать его, — добавила она.
Казалось, этот маленький конверт весит несколько килограммов.
— Вы всё это время хранили его?
— Мы просто не знали, как отдать его тебе. Мы понятия не имели, что именно мама написала в последнем письме. Нам было страшно, что там окажется что-нибудь плохое для нас. Может быть, она просила тебя держаться от нас подальше и построить собственную жизнь, — тихо сказала Кира.
— Пап… прочитай его.
— А потом просто шли годы… — закончил я за неё.
Это объяснение действительно было понятнее всего.
Я снова посмотрел на конверт.
Моё имя было написано рукой Шарлотты.
— Открывай, — мягко сказала Миа.
Я осторожно разорвал край конверта и начал читать.
— Открывай.
«Дэрил,
если ты читаешь это письмо, значит, либо я наконец нашла в себе смелость, которой мне столько лет не хватало… либо времени у меня больше не осталось.
Я даже не знаю, как объяснить тебе, почему держалась в стороне. Я пыталась сделать это сотни раз, но каждое объяснение звучало как оправдание. Ты никогда не был просто человеком из моего прошлого.
Ты был той жизнью, которой, как мне когда-то казалось, я буду жить».
Я на несколько секунд остановился, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
«Я даже не знаю, как объяснить, почему держалась вдали».
Затем продолжил читать.
«Мне столько раз хотелось рассказать тебе правду.
Я писала письма. Но оставляла их у себя.
Каждый раз убеждала себя, что обязательно отправлю их, когда наступит подходящий момент.
Но я слишком долго ждала. Есть кое-что, о чём ты заслуживаешь знать».
Сердце вдруг начало колотиться всё сильнее.
«Мне столько раз хотелось рассказать тебе правду».
Я продолжал читать:
«После той единственной ночи, которая была у нас ещё в школе… я забеременела. Когда рассказала родителям, они почти не оставили мне выбора. Я отказалась делать аборт, и тогда они забрали меня из школы.
Они увезли меня. Заставили разорвать все связи с прежней жизнью, в том числе и с тобой».
Мои руки задрожали. Глаза начали наполняться слезами, но я продолжал читать.
«Я даже не смогла попрощаться. И не смогла сказать тебе, что ты станешь отцом.
Наша дочь выросла сильной. Доброй. У неё твоё сердце».
«После той единственной ночи, которая была у нас ещё в школе… я забеременела».
На мгновение буквы перед глазами расплылись. Мне пришлось заставить себя сосредоточиться. Я перестал читать и посмотрел на Миа. Она, как и остальные девочки, внимательно следила за моей реакцией. Затем я снова опустил взгляд на письмо.
«Я годами говорила себе, что поступила так ради тебя. Что дала тебе возможность прожить другую жизнь.
Но правда в том… что мне было страшно. Если бы мне когда-нибудь представился шанс всё исправить, я бы рассказала тебе обо всём. Я бы призналась, что никогда не переставала тебя любить. Ты заслуживал знать это. Если ты читаешь письмо сейчас… прости, что правда пришла к тебе настолько поздно.
И я надеюсь, что каким-то образом тебе всё-таки удалось найти дорогу к нам.
— Шарлотта».
«Я говорила себе, что защищаю тебя».
Я не успел остановить слезу, которая скатилась по щеке. Девять пар глаз продолжали смотреть на меня.
Я медленно опустил письмо. Затем поднялся и подошёл к Миа.
— Ты знала? — тихо спросил я.
Она кивнула.
— Мы догадались, когда читали остальные письма. Просто не знали, как сказать тебе.
Я смотрел на неё, и вдруг множество вещей встали на свои места. То, как иногда она смотрела на меня. Её манеры. То странное ощущение, будто между нами всегда существовало что-то невысказанное.
— Ты знала?
Затем я крепко прижал её к себе.
— Мне не нужен тест ДНК.
Миа сквозь слёзы рассмеялась.
— Я знаю.
Я отстранился и жестом позвал остальных восьмерых. Через секунду мы уже все обнимали друг друга.
— Вы все мои дочери, — сказал я. — И никакая правда этого не изменит.