Так оно и было.
— Вы все мои дочери.
Я аккуратно сложил письмо своей первой любви и положил его на стол.
Миа вытерла слёзы.
— Я думала, ты будешь намного сильнее шокирован.
— Я и правда потрясён, — признался я. — Просто… мне совсем не кажется, что я потерял почву под ногами.
Мои слова явно удивили их.
Одна из младших, Нелли, осторожно спросила:
— Ты не злишься?
— Нет, — честно ответил я. — Думаю, я и так потратил слишком много лет на переживания из-за вещей, которых не мог понять.
— Я думала, ты будешь сильнее шокирован.
К тому моменту мы снова сидели все вместе за кухонным столом.
— Если подумать, ничего действительно важного ведь не изменилось, — объяснил я.
Девочки переглянулись.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Миа.
— Я вырастил девять дочерей. Каждый день я был рядом с вами и принимал все решения потому, что сам этого хотел, а не потому, что был обязан. То, что теперь я узнал, что ты моя родная дочь… ничего не добавляет к моим чувствам. Это всего лишь объясняет, почему всё всегда казалось настолько правильным.
— Что ты имеешь в виду?
Лицо Миа смягчилось.
— Пап, ты самый лучший.
Впервые за весь вечер напряжение окончательно начало исчезать.
Дина тихо сказала:
— Нам было страшно. Мы боялись, что после этого всё изменится.
Но ничего не изменилось. Скорее наоборот — казалось, что деталь, которой столько лет не хватало, наконец встала на своё место.
После ужина мы перебрались в гостиную.
Теперь атмосфера стала другой. Лёгкой. Словно тайна, которая десятилетиями незримо находилась рядом с нами, наконец перестала быть тайной. Миа села возле меня. Не на противоположном конце комнаты. Не где-то поодаль. Рядом со мной.
— Нам было страшно.
Она слегка положила голову мне на плечо, как делала это много лет назад, ещё будучи ребёнком.
На мгновение я растерялся. Затем просто позволил себе расслабиться.
— Ты когда-нибудь думал, что было бы, если бы мама рассказала тебе всё ещё тогда? — спросила она.
Я задумался.
— Да. Раньше часто думал.
— А сейчас?
— Сейчас мне кажется… мы всё равно оказались именно там, где должны были оказаться.
Миа несколько секунд молчала, а затем улыбнулась.
— Мне нравится этот ответ.
— Ты когда-нибудь думал, что было бы, если бы она рассказала тебе тогда?
Позже Лейси принесла десерт, который девочки купили по дороге ко мне.
— Ты же не думал, что мы заявимся совсем с пустыми руками? — усмехнулась она.
— От вас можно было ожидать чего угодно, — пошутил я.
Мы вместе разрезали десерт, передавали друг другу тарелки и снова начали одновременно говорить, перебивая друг друга. Совсем как раньше. Именно так происходило всегда, когда всё было хорошо.
В какой-то момент кто-то спросил:
— И что теперь будем делать?
— От вас можно было ожидать чего угодно.
Я посмотрел на всех девятерых.
Теперь передо мной сидели уже взрослые женщины.
Сильные. Самостоятельные. Совершенно разные.
И всё равно… мои девочки.
— Просто будем жить дальше, — ответил я.
Вот и всё. Никакой длинной речи.
Никакой театральной сцены. Только правда.
Я посмотрел на всех девятерых.
Позже той ночью, когда большинство девочек уже устроились на ночлег или начали разъезжаться по домам, я снова оказался на кухне. Письмо Шарлотты всё ещё лежало там, где я его оставил.
Я взял его в руки и медленно провёл пальцами по её почерку.
Все эти годы мне казалось, что наша история закончилась, так и не получив настоящего завершения.
Но теперь я понял — на самом деле мы просто пошли разными дорогами.
И одна из этих дорог в конечном итоге всё равно привела меня сюда.
Я невольно улыбнулся.
— Ты всегда всё делала по-своему.
Мне казалось, что наша история оборвалась без финала.
— Опять разговариваешь с мамой? — раздался голос у меня за спиной.
Я обернулся. В дверях стояла Миа.
— Можно и так сказать, — ответил я.
Она подошла и села напротив меня.
— Знаешь, мама иногда рассказывала о тебе.
— Правда?
— Ага. Она говорила, что ты был единственным человеком, рядом с которым ей казалось, что её понимают полностью.
Я приподнял бровь.
— Очень похоже на неё.
— Опять разговариваешь с мамой?
— И знаешь… она была права, — добавила Миа.
— В чём?
Миа улыбнулась.
— В тебе.
Я ничего не ответил.
Да это и не требовалось.
Потому что впервые за очень долгое время… я и сам начал в это верить.
На следующее утро я проснулся и долго лежал, размышляя обо всём произошедшем. Затем взял телефон и написал сообщение в наш семейный чат, которым мы пользовались уже много лет:
«В следующее воскресенье — завтрак у меня. Приезжают все. Никаких отговорок».
Ответы появились почти мгновенно: смех, шутливые жалобы, согласие и привычные поддразнивания.
Я улыбнулся.
И впервые за много лет почувствовал, что в моей жизни больше ничего не отсутствует.
«В следующее воскресенье — завтрак у меня. Приезжают все. Никаких отговорок».