— Я перевёз маму к нам! Теперь она будет здесь хозяйничать! — Вадим с довольным видом открыл дверь спальни, словно приготовил для меня невероятный сюрприз.
Только радоваться было совершенно нечему. Шкаф, который долгие годы стоял возле стены, бесследно исчез. Не было и моего комода. Вместо привычной мебели посреди комнаты красовалась незнакомая массивная кровать с металлическими украшениями на спинке. А на подоконнике стояла старая банка из-под солёных огурцов, в которую кто-то поставил мои гладиолусы, даже не потрудившись налить воды.
Всего час назад я вернулась из Казани. Четыре дня гостила у сына и маленького внука, а домой приехала с двумя тяжёлыми пакетами подарков и большой банкой чак-чака, который специально купила для мужа. Теперь эти пакеты сиротливо стояли в прихожей, там, где я их оставила, едва переступив порог.
— Вадим, куда ты дел мои вещи? — спросила я, стараясь говорить спокойно.
— В гостиной лежат, в больших мешках. Всё на месте, так что не устраивай скандал. Твой шкаф давно на честном слове держался, я его выбросил. Мама поживёт в спальне, а мы пока разместимся на диване. Это ненадолго.
В этот момент из кухни появилась Алевтина Петровна. Невысокая пожилая женщина была одета в мой любимый кухонный фартук. Она приветливо кивнула мне, но в этом жесте было что-то такое, словно невестка пришла к ней в гости, а не вернулась в собственный дом.
— Ниночка, пожалуйста, не обижайся. Вадик уверял, что вы обо всём договорились и ты совершенно не возражаешь.
Я перевела взгляд на мужа. Тот уже уткнулся в экран телефона, старательно избегая встречи со мной глазами.
Эту двухкомнатную квартиру на окраине Твери я приобрела в 2011 году. Тогда прошло всего шесть месяцев после моего первого развода. Денису, моему сыну, исполнилось тринадцать, мне было тридцать девять. Чтобы получить ипотеку на пятнадцать лет, пришлось собрать целую папку справок. Банковские сотрудники долго изучали мою зарплату диспетчера, прежде чем наконец одобрить кредит.
Я выплатила его раньше установленного срока. Последний взнос внесла весной 2021 года, избавившись от долга на два года раньше, чем предполагалось. До сих пор отчётливо помню тот день. Вышла из отделения банка с документом, подтверждающим полное погашение, дошла до остановки и опустилась на скамейку. Просидела там около получаса, ничего не делая. Просто пыталась осознать, что теперь эта квартира действительно принадлежит только мне.
С Вадимом мы познакомились примерно год спустя. Он был вдовцом, отставным военным с хорошей пенсией, умел работать руками и всегда аккуратно подстригал усы. Спокойный, хозяйственный, немногословный мужчина. Когда мы решили жить вместе, именно он первым заговорил о квартире.
— Нина, жильё принадлежит тебе, и я никогда не стану на него претендовать, — произнёс он, аккуратно повесив куртку в прихожей. — Мне нужна ты и место рядом с тобой. Всё остальное меня не касается.
В 2023 году мы официально стали мужем и женой. Я доверяла Вадиму, потому что за три года совместной жизни он ни разу не дал серьёзного повода усомниться в своих обещаниях.
Если ломался кран, он сам брался за ремонт. По выходным возил меня за покупками на рынок, а субботним утром любил готовить сырники. После первого мужа, который умудрялся подсчитывать даже ложки сахара, такое отношение казалось мне необыкновенным счастьем.
Возможно, именно поэтому я так цеплялась за наше семейное благополучие. Мне совершенно не хотелось замечать тревожные сигналы и задавать неудобные вопросы.
Но минувшим летом обстоятельства изменились.
Мать Вадима, Алевтина Петровна, жила отдельно, в небольшой однокомнатной квартире на Пролетарке. Жильё она получила ещё много лет назад от предприятия, на котором работала. Ей шёл восьмидесятый год. Давление частенько подводило, зато с памятью и сообразительностью всё было прекрасно.
Начиная с июля муж стал регулярно ездить к матери. Иногда задерживался до позднего вечера, а возвращаясь, отвечал на вопросы односложно.
Однажды за ужином он неожиданно сообщил:
— Мама собирается продать квартиру. Говорит, больше не справляется одна. Всё-таки третий этаж, а лифта нет.
— И где она собирается жить после продажи?
— Пока обсуждаем варианты. Возможно, переедет к Жанне.
Жанна была младшей сестрой Вадима. Вместе с супругом и взрослым сыном она занимала просторную трёхкомнатную квартиру в районе Тверь-2.
С братом Жанна общалась не особенно часто, а мне вообще ни разу не звонила. На нашей свадьбе она вручила конверт с деньгами и ехидно заметила, что люди нашего возраста обычно вступают в брак ради прописки.
Тогда я предпочла обратить всё в шутку. Но Вадим почему-то даже не улыбнулся.
В августе Алевтина Петровна действительно продала свою однокомнатную квартиру.
О сделке я узнала совершенно случайно. Муж оставил на прикроватной тумбочке копию договора купли-продажи, и я невольно обратила внимание на указанную сумму — три миллиона двести тысяч рублей.