Он обещал посмотреть в субботу.
В четверг ключ уже приходилось с усилием проворачивать несколько раз.
Утром в пятницу я позвонила в сервисную службу.
Вечером в двери стоял новый хороший замок.
Запасной ключ я положила Антону на тумбочку.
Он снова начал возмущаться.
Заявлял, что я зря трачу деньги.
Что специально унижаю его.
Что не позволяю ему почувствовать себя «мужиком и хозяином дома».
Я слушала спокойно.
Но настоящие изменения начались, когда дело дошло до финансов.
Формально бюджет у нас считался общим.
Каждый месяц мы переводили определённую сумму на совместную карту — на продукты, коммунальные платежи и бытовые расходы.
Оставшимися деньгами распоряжались отдельно, хотя серьёзные покупки раньше всегда обсуждали друг с другом.
Я перестала что-либо обсуждать.
На общую карту теперь переводила только половину реально необходимых расходов.
Всё остальное оставляла у себя.
Когда Антон решил купить новую зимнюю куртку, он полез в наши накопления и обнаружил, что привычной суммы там нет.
— Нин, а деньги где? — спросил он, заглянув ко мне.
— На моём счёте.
— Почему на твоём?
— Я вклад открыла.
— Какой ещё вклад? На что копишь?
Я пожала плечами.
— На себя.
Он нахмурился.
— А куртку мне тогда с чего покупать?
— Со своей зарплаты. Ты ведь спокойно тратишь половину денег на снасти и не спрашиваешь моего разрешения. Я тебе никогда ничего не запрещала.
В тот вечер случился серьёзный скандал.
Антон говорил о семье.
О доверии.
О совместном будущем.
Заявлял, что я превратилась в холодную и меркантильную стерву.
Я слушала его и смотрела в окно.
Внутри было только лёгкое утомление.
Когда поток претензий наконец иссяк, я спокойно сказала:
— Если тебя не устраивает, как мы живём, ты всегда можешь переехать к своей маме. Эта квартира принадлежит мне.
Это было чистой правдой.
Двухкомнатную квартиру родители купили мне за два года до свадьбы.
Когда мы поженились, Антон переехал сюда с одним чемоданом.
За семь лет он помог сделать косметический ремонт и однажды купил большой телевизор.
Но квартира юридически принадлежала исключительно мне.
Прежде я никогда не напоминала ему об этом.
Считала подобные аргументы унизительными.
После моих слов Антон почти неделю демонстративно молчал.
Ходил с оскорблённым видом.
Ждал, что я сама приду мириться и начну просить прощения.
Но я не пришла.
Постепенно я перестала готовить для него.
После операции мне нельзя было тяжёлую, жареную и жирную пищу, а отдельно жарить Антону свинину у меня больше не было никакого желания.
Стирала только свои вещи.
Встречалась с подругами.
Могла вечером уйти прогуляться и не докладывать, когда вернусь.
И делала я всё это не ради мести.
Не пыталась причинить ему боль.
Я словно просто вычеркнула лишний пункт из своего ежедневного расписания.
И внезапно обнаружила удивительную вещь.
Без Антона жить оказалось гораздо проще.
Не нужно было ждать.
Не приходилось просить.
Не нужно было повторять одно и то же пять раз.
Не требовалось благодарить за элементарные вещи так, словно тебе оказали огромную услугу.
Жизнь стала спокойной.
Организованной.
Предсказуемой.
И только тогда я поняла, сколько сил годами тратила на обслуживание его самолюбия.
На поддержание красивой картинки «нормальной семьи».
На оправдания его равнодушию.
Окончательную точку я поставила в декабре.
До Нового года оставалось примерно три недели.
Однажды вечером Антон пришёл с работы в необычно хорошем настроении.
Принёс бутылку дорогого вина.
Достал сыр.
Поставил бокалы.
— Нин, иди сюда. Поговорить надо.
Я зашла на кухню.
Он разлил вино.
Выглядел Антон торжественно, словно собирался сообщить потрясающую новость.
— Я тут подумал, — начал он. — Мы с тобой в последнее время сильно отдалились. Постоянно цепляемся друг к другу. Вообще стали как соседи. Так дальше нельзя. Надо как-то отношения восстанавливать.
Я отпила немного вина.
Действительно неплохое.
— И что ты предлагаешь?
Лицо Антона оживилось.
— Славик с Ленкой сняли коттедж в Карелии на все новогодние каникулы. Там вообще красота: лес, озеро, баня. Настоящая зимняя сказка. Зовут нас с собой. С пары получается тысяч сорок. Поедем, отдохнём, сменим обстановку, нормально поговорим. Короче, перезагрузим отношения. Я уже и зимние удочки приготовил — там шикарная подлёдная рыбалка.
Он смотрел на меня сияющими глазами.
И, похоже, действительно был уверен, что предложил идеальный способ спасти наш брак.
Провести Новый год в одном доме с его другом Славиком, который регулярно напивался к вечеру, и женой Славика, вечно всем недовольной.
При этом Антон с утра до темноты наверняка сидел бы на льду с удочкой.
Я осторожно поставила бокал.
— Поезжай.
Антон обрадованно хлопнул ладонью по столу.
— Вот! Я знал, что тебе понравится! Завтра тогда деньги им переведу…
— Ты меня неправильно понял. Поезжай сам. Без меня.