Я попыталась приподняться на кровати и почти сразу задохнулась от резкой боли.
Лоб и спина мгновенно покрылись холодным потом.
Свет в спальне уже горел.
Антон собирался в дорогу, проверяя последние вещи.
В комнате пахло свежесваренным кофе, резиной от его новых сапог и каким-то резко пахнущим репеллентом от комаров.
— Антон… — позвала я.
Собственный голос показался мне чужим — слабым и хриплым.
Он обернулся.
В руках у него был толстый тёплый свитер.
— О, ты проснулась? Я хотел тихо уйти, чтобы тебя не будить. Всё уже в машине, Славик минут через десять должен подъехать.
— Антон, мне очень плохо.
Я с трудом перевернулась и подтянула колени к животу.
— Позвони в скорую. Я даже встать не могу.
Он нахмурился.
Положил свитер и подошёл ближе.
Посмотрел на меня сверху вниз.
И я отчётливо увидела, что в его глазах нет страха.
Не было там ни тревоги, ни испуга.
Только досада.
Будто моя внезапная болезнь возникла специально для того, чтобы испортить ему идеально распланированное утро.
— Нин, ну что случилось? Вчера же всё нормально было. Где болит?
— Живот. Справа. Очень сильно. Меня тошнит. Пожалуйста, вызови скорую.
Антон посмотрел на наручные часы.
Потом на экран телефона.
— Чёрт, Нина… Может, обычное отравление? Ты вчера тот салат с майонезом доедала. Я ещё говорил, что он уже подозрительный. Выпей но-шпу, уголь, полежи немного — отпустит.
— Это не похоже на отравление. Мне даже дышать больно. Антон, пожалуйста, останься. Побудь со мной, пока врачи не приедут. Мне страшно.
В этот момент со двора раздался короткий автомобильный сигнал.
Славик.
Антон дёрнулся так резко, словно его позвали по команде.
Он заметался по комнате, схватил рюкзак, снова поставил его на пол и вернулся ко мне.
— Нин, послушай меня. Мы полгода эту поездку готовили. База оплачена, лодка оплачена, ребята деньги скидывали. Если я сейчас останусь, я всю компанию подставлю. Ну ты же не умираешь на самом деле! Скорее всего, желудок прихватило или колика какая-нибудь. Скорую сама вызови, они минут через двадцать будут. А от меня какой толк? Я ведь не врач.
Он говорил торопливо.
Слова буквально сыпались из него.
И в какой-то момент я поняла, что убеждает Антон уже не меня.
Он убеждал самого себя.
Я смотрела на него сквозь мутную пелену боли и никак не могла поверить, что этот человек — мой муж.
— Ты правда сейчас уйдёшь? — очень тихо спросила я.
За окном снова посигналили.
На этот раз дважды и уже гораздо настойчивее.
В кармане Антона завибрировал телефон.
— Да чтоб тебя! — раздражённо выдохнул он и сбросил входящий. — Нина, только не надо делать из меня чудовище. Ты взрослый человек. Сейчас приедут медики, поставят укол — и всё будет нормально. Если окажется что-то серьёзное, позвонишь. Там, правда, связь плохая, но я буду время от времени смотреть телефон. Всё, мне надо идти. Славик уже злится.
Он наклонился ко мне.
Быстро поцеловал в мокрую от пота щёку.
Схватил рюкзак.
И вышел.
Через несколько секунд хлопнула входная дверь.
Щёлкнул замок.
Я осталась в квартире совершенно одна.
Следующие минут тридцать сохранились в памяти отдельными фрагментами.
Я сама нашла телефон.
Сама набрала 112.
Сама медленно сползла с кровати.
Держась за стену, почти ползком добралась до входной двери, потому что понимала: если потеряю сознание раньше, чем приедет бригада, никто не сможет попасть внутрь.
Скорая приехала довольно быстро.
Две женщины-медика едва взглянули на меня и моментально стали действовать.
— Похоже на острый аппендицит. Возможно, уже начинается перитонит. В хирургию срочно, — сказала старшая из них, готовя укол. — Кто-нибудь дома есть? Муж? Родственники? Кто вам вещи соберёт?
— Никого, — прошептала я.
Лекарство уже начало разливаться по телу тяжёлым теплом.
— Муж уехал на рыбалку.
Врач задержала на мне взгляд.
Долго смотрела.
Но не произнесла ни слова.
Она просто помогла мне переодеться и позвала водителя с носилками.
Примерно через час после поступления меня уже оперировали.
Позже выяснилось, что аппендикс успел разорваться и начался локальный перитонит.
На утреннем обходе хирург — молодой мужчина с уставшим лицом — не стал подбирать мягкие выражения.
— Ещё два-три часа промедления — и ситуация могла закончиться совсем иначе. Вам очень повезло, что вы своевременно вызвали скорую.
Я лежала в реанимационной палате и смотрела в белый потолок.
Где-то рядом равномерно пищали аппараты.
После наркоза и пережитого страха внутри меня словно всё выгорело.
На тумбочке завибрировал телефон.
Я с трудом повернула голову.
Было несколько сообщений от мамы.
От сестры Оли.
Писали коллеги.
От Антона пришло только одно сообщение.
Оно было отправлено примерно четыре часа назад:
«Доехали отлично. Жара ужасная, комаров миллион. Уже поставили палатки. Как твой живот? Таблетки выпила?»
Я несколько раз перечитала эти строки.
«Как твой живот?»