Она аккуратно укладывала одежду, не торопясь и не обращая внимания на шум из соседней комнаты. Оттуда доносились яростные возмущения Михаила и требования Жанны Петровны срочно связаться с адвокатом.
Закончив сборы, Елена вышла в коридор.
Дедушка уже ждал её возле входной двери.
— Пойдём, родная.
— Ни с места! — Жанна Петровна встала поперёк прохода. — Вы не можете просто явиться, устроить скандал и уйти! Миша, почему ты молчишь?!
— Мама совершенно права, — поддержал её сын и приблизился к Елене. — Ты никуда не пойдёшь, пока не извинишься. Иначе я обращусь в суд и обвиню тебя в…
— Интересно, в чём именно? — вмешался Семён Иванович. — В том, что моя внучка живёт в собственной квартире? На её имя оформлен договор дарения. Можешь прямо сейчас посмотреть документы.
— Какой ещё договор дарения?! — Михаил побагровел. — Мы супруги! Это наше совместное жильё, мы вдвоём его…
— Никаких денег ты за эту квартиру не отдавал, — оборвал его дед. — Покупал её я. И подарил Елене. На этом обсуждение закончено.
Он распахнул входную дверь.
Они вышли на лестничную площадку.
За спиной раздался громкий удар. Судя по звуку, Михаил со злости врезал кулаком по стене.
Жанна Петровна продолжала выкрикивать обвинения в неблагодарности, бессовестности и семейном позоре.
Семён Иванович даже не обернулся.
Усадив внучку в машину, он запустил двигатель и внимательно посмотрел на неё.
— На развод сама подашь или помочь?
— Сама справлюсь, дедушка.
— Вот и правильно. Квартира оформлена на тебя, документы в полном порядке. Пусть хоть до бесконечности судятся, ничего не добьются.
Он вырулил с парковки и, немного помолчав, добавил:
— А эти запонки наверняка его мать сама спрятала. Небось лежат у неё в сумочке. Специально представление устроила, чтобы тебя виноватой выставить.
Елена ничего не ответила.
Она смотрела через автомобильное стекло на проплывающие мимо улицы. Город казался чужим, шумным и совершенно равнодушным к её переживаниям.
Но внутри происходило нечто удивительное.
Словно невидимый обруч, который месяцами сдавливал грудь, наконец разомкнулся.
Впервые за четыре месяца Елена смогла свободно, глубоко вдохнуть.
Развод оформили довольно быстро.
Михаил даже не появился на судебном заседании, ограничившись отправкой необходимых бумаг по почте.
Квартира осталась Елене. Договор дарения подтверждал её право собственности, а попытки бывшего мужа претендовать на жильё не имели законных оснований.
Жанна Петровна трижды пыталась дозвониться бывшей невестке, требуя денежную компенсацию.
Елена каждый раз отклоняла вызов.
Спустя месяц телефон снова зазвонил.
На экране высветилось имя свекрови.
На этот раз Жанна Петровна разговаривала совершенно иначе. Привычная властность куда-то исчезла, а в голосе появились жалобные нотки.
— Леночка, разве так можно поступать? Мы ведь когда-то были одной семьёй.
— Именно. Были.
— Может, всё-таки увидимся? Спокойно посидим, поговорим по-человечески?
— Нам больше нечего обсуждать.
— Да ты хоть представляешь, что сейчас у нас происходит?! Тамара приехала! Моя родная сестра! И теперь она…
Елена отключила звук и оставила телефон на столе.
Тамару она прекрасно помнила.
Высокая, крупная женщина с суровым лицом и тяжёлым взглядом. В прошлом работала надзирательницей.
Они встречались всего однажды — на дне рождения Михаила.
Тогда Елену поразило поведение Жанны Петровны. Женщина, которая обычно всеми командовала и не терпела возражений, перед старшей сестрой буквально заискивала, ловя каждое её слово.
Через неделю судьба неожиданно свела Елену с бывшим мужем возле большого торгового центра.
Михаил выходил из магазина, нагруженный двумя увесистыми пакетами. Он заметно ссутулился, осунулся и словно прибавил несколько лет.
Увидев Елену, мужчина остановился и поспешно отвёл глаза.
— Как поживаешь? — спросила она скорее из вежливости, чем из настоящего интереса.
— Да нормально, — буркнул Михаил, перехватывая тяжёлые пакеты. — Тамара к нам перебралась. Теперь вместе живём.
— Надолго поселилась?
— Понятия не имею. Она там такое устроила… — Михаил замялся, глядя куда-то мимо Елены. — Заявила, что она самая старшая в семье, а значит, все обязаны её слушаться. Мама теперь с самого утра стоит возле плиты, готовит на всю компанию. Тамара расписание составила. Во сколько вставать, кому чем заниматься, когда убирать, когда садиться за стол.
Он тяжело вздохнул.
— Представляешь, вчера я к ужину всего на пять минут задержался. Так она схватила мою тарелку и выбросила содержимое прямо в раковину! Сказала, что если я чужой труд не уважаю, пусть потом ем остывшее.
Перед глазами Елены невольно возникла забавная картина.
Жанна Петровна в старом переднике хлопочет возле плиты, забыв о свежем маникюре и дорогих кремах.
Тамара развалилась в кресле с газетой, словно строгая надзирательница, наблюдающая за заключёнными.
А Михаил, некогда столь самоуверенный и грубый, теперь боится даже слово поперёк сказать.