— Которой ты не воспользовалась ни одного дня. Отец содержал тебя, потому что любил. После его смерти появился Олег. Но он оказался хитрее тебя.
Эти слова попали точно в болезненное место. Галина Степановна заметно побледнела.
— Не смей говорить об этом…
— Ты самостоятельно отдала ему деньги. Сама оформила кредит. Сама поверила обещаниям и красивым словам. Никто не заставлял тебя подписывать бумаги.
— Он намеренно обманул меня!
— Он сыграл на твоём тщеславии и жадности.
Почти целую минуту она сидела молча. Затем медленно подняла голову, и Андрей увидел в её взгляде чистую, ничем не прикрытую ненависть.
— Это всё она. Твоя жена настроила тебя против матери.
— Нет.
— Она с самого первого дня мечтала от меня избавиться!
— Она всего лишь хотела, чтобы ты воспринимала её как живого человека. Неужели это слишком много?
— Я нормально к ней относилась!
— Ложь! Ты называла её бесцветной мышью, девкой и бабой. Утверждала, что она меня недостойна. Не признавала наш брак. Не пришла ни разу после рождения детей.
— Потому что ты мог выбрать женщину гораздо лучше!
— Лучше в твоём понимании. Более богатую, из влиятельной семьи, с полезными знакомствами.
— А что в этом плохого?
— То, что ты ни разу не спросила, счастлив ли твой собственный сын.
Андрей поднялся со стула.
— Завтра я привезу коробки. Ты соберёшь свои вещи. Вечером я отвезу тебя в новое жильё.
— Я никуда не собираюсь!
— Собираешься. Иначе мне придётся вывести тебя силой.
— Ты не осмелишься!
— Осмелюсь. Ты не зарегистрирована в этой квартире. Недвижимость оформлена на меня. И я больше не намерен терпеть твою наглость.
Галина Степановна внезапно бросилась к нему и вцепилась пальцами в рукав.
— Андрей, остановись! Я всё исправлю! Буду вести себя совершенно иначе!
— Ты говорила то же самое два месяца назад.
— Дай мне ещё одну возможность!
— Возможности закончились. Ответ — нет.
— Ты потом пожалеешь! Когда я умру, совесть тебя замучает!
Он медленно разжал её пальцы и освободил рукав.
— Возможно. Но прямо сейчас я жалею только о том, что вообще позволил тебе войти в наш дом.
Переезд состоялся спустя три дня. Андрей нашёл для неё комнату в коммунальной квартире на городской окраине. Жильё было недорогим, но чистым, а соседи производили впечатление спокойных и порядочных людей. Первый месяц он оплатил заранее.
— Ты всерьёз оставляешь меня в этой дыре? — Галина Степановна стояла посреди тесной комнаты и с отвращением рассматривала облупившиеся стены.
— Это временный вариант. Устроишься на работу, сможешь снять что-нибудь лучше.
— На работу? Ты забыл, что мне уже шестьдесят?
— Многие работают и после семидесяти. Главное — желание.
— У меня нет никакого желания!
— В таком случае живи на пятнадцать тысяч. На коммунальные услуги и продукты первой необходимости хватит.
Она медленно села на край кровати.
— Андрей… прошу тебя. Не поступай так.
— Я уже поступил.
— Но я ведь твоя…
— Ты была моей матерью лишь тогда, когда тебе это было удобно. Теперь всё иначе.
Он положил на стол конверт с деньгами и вышел, ни разу не обернувшись. Уже на лестнице достал телефон и набрал номер жены.
— Катя, я возвращаюсь домой.
— Как всё прошло?
— Тяжело. Но я сделал то, что должен был.
— Дети тебя ждут. Соня сама испекла печенье. Оно получилось кривоватым, зато сделано с любовью.
Андрей впервые за весь день улыбнулся.
— Скоро буду.
Следующие шесть месяцев прошли спокойно. Галина Степановна несколько раз звонила. Андрей отвечал ей короткими фразами и быстро завершал разговор.
Дважды она приходила к их дому. В первый раз громко кричала на лестничной площадке, пока соседи не пригрозили вызвать полицию. Во второй — просто стояла возле подъезда и молча смотрела на их окна. Андрей заметил её из комнаты, но выходить не стал.
— Папа, там стоит бабушка, — сказал Артём, прижавшись к его ноге.
— Я вижу.
— Ты не пригласишь её зайти?
— Нет.
— А почему?
Андрей присел перед сыном и положил ладони ему на плечи.
— Потому что существуют люди, которые не умеют любить искренне. Они способны только брать. Когда брать становится нечего, они уходят. А потом возвращаются лишь тогда, когда им снова что-нибудь понадобится.
— Бабушка именно такая?
— К сожалению, да.
— Но мне всё равно её жалко.
— Мне тоже. Однако жалость не должна становиться причиной разрушения собственной семьи.
Весной Андрей окончательно решился. Вся семья собиралась переехать в другой город. Их ждало новое место, новая жизнь и новый адрес, который посторонние не смогут узнать.
— Ты действительно уверен? — спросила Катерина, когда муж показал ей объявление о продаже квартиры.
— Полностью.
— Дети только-только привыкли к школе…
— Привыкнут и к новой. Они ещё маленькие. А мы с тобой заслужили жить, не вздрагивая от каждого звонка в дверь.
Катерина обняла его.
— Я тебя люблю.
— И я тебя люблю.