Катерина легла в кровать и отвернулась лицом к стене.
— Посмотрим, к чему всё это приведёт.
Дальше ситуация только ухудшалась.
— Соня, немедленно выключи эту ужасную музыку, — голос Галины Степановны разнёсся по коридору. — Это невозможно слушать!
— Папа разрешил мне включить, — ответила девочка.
— Меня совершенно не интересует, что разрешил твой отец. Я тоже здесь живу и имею полное право на тишину.
Андрей вышел из кухни.
— Что здесь происходит?
— Твоя дочь включила какой-то кошмар на максимальной громкости. У меня уже голова раскалывается.
Соня стояла возле своей двери, крепко прижимая телефон к груди.
— Папа, там совсем негромко…
— Совсем негромко! — резко перебила её Галина Степановна. — По-твоему, это называется тихо?
— Достаточно, — Андрей произнёс это негромко, но твёрдо. — Соня, убавь звук. А ты, — он повернулся к матери, — не командуй моими детьми. Возникает проблема — обращайся ко мне.
— Я не командую! Я просто прошу!
— Нет, ты не просишь. Ты приказываешь. Между этими интонациями огромная разница.
Галина Степановна выпрямила спину.
— То есть теперь я вообще не имею права высказаться в этом доме?
— Высказаться имеешь. Управлять всеми вокруг — нет.
Она резко развернулась, ушла в свою комнату и с силой захлопнула дверь.
— Папа, — Соня подошла к нему, когда в квартире снова стало тихо. — Она очень злая.
— Она не злая. Просто у неё тяжёлый характер.
— Тогда почему она живёт вместе с нами?
Андрей присел, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом дочери.
— Потому что ей больше негде жить. И потому что она моя… Мы с ней родственники.
— Но ведь она тебя совсем не любит. Я это вижу.
— Почему ты решила именно так?
— Она смотрит на тебя, словно ты постоянно что-то ей должен. А на самом деле ты ей ничего не должен.
Андрей крепко обнял дочь.
— Ты слишком умная для восьмилетней девочки.
— Мне вообще-то скоро исполнится девять.
— Я знаю. А теперь иди спать.
Через месяц терпение Катерины почти закончилось.
— Она копалась в моём шкафу, — голос жены дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Перебрала одежду и разложила на кровати вещи, которые считает для меня «неуместными».
— Что именно она трогала?
— Синюю юбку. Заявила, что женщинам моего возраста такое надевать неприлично. И ещё блузку, которую ты подарил мне на годовщину.
Андрей почувствовал, как раздражение медленно поднимается изнутри.
— Я поговорю с ней.
— Ты уже с ней разговаривал. Неделю назад, две недели назад и ещё раньше.
— Значит, поговорю снова.
— Андрей, — Катерина схватила его за запястье. — Услышь меня. Она не изменится. Она даже не старается измениться.
— Дай мне ещё одну попытку всё исправить.
— Это уже пятая «последняя попытка». Сколько их ещё понадобится?
Ответить он не смог.
Разговор произошёл в тот же вечер.
— Почему ты лазила в шкаф Катерины и трогала её вещи?
Мать удивлённо подняла брови.
— Она уже успела пожаловаться?
— Просто ответь.
— Я собиралась помочь ей навести порядок. Там всё было сложено как попало.
— Это не твой шкаф. Не твоя спальня. Не твоя квартира. И совершенно не твоё дело.
— Андрей, я ведь только…
— Никаких «только». Мы заранее установили правила. Ты обещала их выполнять.
Мать резко поднялась, и в её взгляде появилось знакомое выражение, которое он видел сотни раз.
— Правила! Я не нанималась к вам прислугой, чтобы подчиняться чужим правилам!
— Тогда почему ты на них согласилась?
— Потому что у меня просто не было другого выхода!
— Выход существует всегда. Можно было арендовать комнату. Найти работу. Придумать другой вариант. Но ты сама решила переехать к нам.
— Потому что ты мой родной сын! Ты обязан заботиться обо мне!
— Обязан? — Андрей коротко усмехнулся, однако в этой усмешке не было ни капли веселья. — Восемь лет назад ты заявила, что больше не считаешь меня сыном. Я прекрасно помню каждое слово.
— Я была расстроена и говорила сгоряча!
— Нет. Тогда ты не лгала. Возможно, это был единственный раз, когда ты сказала правду. А теперь, когда понадобилась моя помощь, я внезапно снова стал твоим сыном?
— Ты всё намеренно искажаешь!
— Нет. Я просто ничего не забыл.
Катерина слышала почти весь разговор из коридора. Когда Андрей вышел, она взяла его за ладонь и без слов отвела на кухню.
— Сделать чай?
— Сделай.
Она включила чайник и достала две чашки.
— К какому решению ты пришёл?
— Пока ни к какому.
— Андрей, так больше продолжаться не может.
— Я понимаю.
— Дети боятся выходить из собственных комнат. Соня после школы специально остаётся у подруги. А Артём спросил, нельзя ли ему пожить у дедушки Коли. Он до сих пор не до конца осознаёт, что дедушки больше нет.
Андрей обхватил чашку обеими руками.
— Отец всегда верил, что любой человек способен измениться.
— Да, люди способны. Но сначала они должны сами захотеть стать другими. Твоя мать этого не хочет. Она желает лишь одного — чтобы все вокруг подстраивались под неё.