Два года полного молчания — и неожиданный звонок. Галина Степановна лишилась всего и теперь требует, чтобы сын предоставил ей жильё, напоминая ему о родственной обязанности. Андрей готов попытаться дать матери последний шанс, но не желает предавать жену и детей, которых она столько лет демонстративно отвергала. Только возможно ли впустить в свой дом человека, который не способен любить, и при этом не потерять самого себя?
Два года без единого слова — и вдруг голос из далёкого прошлого. Она осталась ни с чем и просит пустить её туда, где никто не ждёт её возвращения. Он всё ещё верит, что люди способны измениться. Его жена помнит каждое оскорбление. Дети почти ничего не знают о собственной бабушке. Кто из них окажется прав — и какую цену придётся заплатить за окончательный ответ?
Андрей замер возле кухонного окна, сжимая в ладони телефон. На экране высветился номер, который он не видел уже два года. После похорон отца их редкое общение прекратилось окончательно.
— Ответь, — негромко произнесла Катерина, расставляя тарелки на столе. — Вдруг действительно случилось что-то серьёзное.
Он провёл пальцем по экрану.
— Да, слушаю.
— Андрей, — голос в трубке звучал непривычно тихо и неуверенно. — Это я. Твоя… Галина Степановна.
— Я понял, кто звонит. Говори.
— Мне необходимо с тобой увидеться. Лично. Это очень важно.
Катерина посмотрела на мужа, и Андрей едва заметно кивнул, давая понять, что пока всё нормально.
— Можешь сказать сейчас.
— Нет, по телефону я не могу. Приезжай завтра, пожалуйста. Примерно к двум часам.
— Ладно.
Он завершил звонок и ещё долго смотрел на потухший экран.
— Что ей было нужно? — спросила Катерина, ставя перед ним тарелку с ужином.
— Хочет поговорить. Просила приехать завтра.
— Ты собираешься ехать?
— Да. Нужно хотя бы понять, что произошло.
Катерина опустилась на стул напротив и сцепила пальцы на коленях.
— Андрей, я не собираюсь указывать тебе, что делать. Но не забывай: за восемь лет она ни разу не поинтересовалась детьми. Не позвонила ни на один их день рождения.
— Я этого не забыл.
— И я тоже не забыла. Помню, как она называла меня бесцветной мышью. Помню, как выгнала тебя из дома с одной дорожной сумкой.
Андрей протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.
— Катя, возможно, она изменилась. Прошло два года. Иногда люди всё-таки меняются.
— Люди — возможно. Но насчёт неё я не уверена.
Он улыбнулся той спокойной, мягкой улыбкой, которую жена всегда любила.
— Позволь мне самому убедиться. Я не собираюсь мгновенно забывать и прощать всё, что было. Но выслушать её обязан.
На следующий день Андрей поднялся на третий этаж до боли знакомого подъезда. Даже запах здесь изменился — исчез тот, который сопровождал всё его детство. Кто-то из жильцов теперь постоянно курил прямо на лестничной площадке, стряхивая пепел возле батареи.
Дверь распахнулась ещё до того, как Андрей успел нажать на звонок.
— Заходи, — Галина Степановна молча отступила, освобождая проход.
Она выглядела иначе. Не столько постаревшей, сколько уменьшившейся, будто из неё выпустили весь воздух. Когда-то её присутствие моментально заполняло любую комнату, а теперь она словно потерялась даже в собственной квартире.
— Проходи на кухню. Чай налить?
— Нет, спасибо. Лучше сразу скажи, что произошло.
Она села напротив и крепко переплела пальцы.
— У меня неприятности. Очень серьёзные.
— Какие именно?
— Квартиры больше нет. Вот этой квартиры, — она повела рукой, указывая на стены. — Через месяц я обязана освободить помещение.
Андрей не произнёс ни слова.
— Ты даже не спросишь, как это случилось?
— Если захочешь, сама всё расскажешь.
— Был один человек. Олег. Я думала… Впрочем, уже неважно, что именно я думала. Он оказался совсем не тем, кем представлялся. Я оформила на себя кредит ради него. Он забрал деньги и исчез. В итоге банк забирает квартиру.
— Ясно.
— И это всё, что ты можешь сказать? Просто «ясно»?
— А что именно ты рассчитывала услышать?
Мать плотно сжала губы.
— Я рассчитывала услышать, что ты мне поможешь. Ты мой родной сын. Кроме тебя, у меня никого не осталось.
Андрей откинулся на спинку стула.
— О какой именно помощи идёт речь?
— Мне негде будет жить. У вас трёхкомнатная квартира, которую когда-то покупал твой отец. Одну комнату вы можете отдать мне.
— Подожди. Давай я правильно пойму. Ты хочешь поселиться у нас?
— Именно.
— Вместе с Катериной, которую называла бездарной, девкой и бабой? Вместе с внуками, существованием которых ты не интересовалась восемь лет?
— Я ошибалась. Теперь я это признаю.
— Признаёшь только сейчас, когда тебе больше некуда идти.
Галина Степановна высоко подняла подбородок — тем самым движением, которое Андрей отлично запомнил ещё с детства.
— Ты намерен упрекать меня? После всего, что я ради тебя сделала?