Они усаживались рядом на диване и начинали вполголоса что-то обсуждать, а Соня иногда оставалась в коридоре и смотрела на них с одной навязчивой мыслью:
Я ведь тоже здесь живу. Это мой дом. Моя квартира.
Или всё-таки не её?
— Я подумаю, — спокойно произнесла Соня после требования выписаться.
Надежда Сергеевна явно ждала совсем другого.
Она, похоже, заранее приготовилась к истерике, возмущённым крикам, слезам, хлопанью дверью.
Но услышала обычное:
«Я подумаю».
Без дрожащего голоса. Без скандала.
— Что значит «подумаешь»? — свекровь подозрительно прищурилась.
— Именно то и значит. Подумаю, — повторила Соня и взяла со стола телефон.
Игорь будто собирался что-то сказать, но мать остановила его одним коротким взглядом.
Она умела так делать.
Почти четыре десятилетия практики давали о себе знать.
Когда они оба уехали — вместе, на одной машине, словно просто заглядывали в гости, — Соня села на стул и ещё долго оставалась неподвижной.
За окном стремительно темнело.
Сентябрь уже отнимал дневной свет быстро и почти жадно.
Соня смотрела на угасающее небо, а в голове постепенно оформлялась одна-единственная мысль.
Она не была злой.
Не была отчаянной.
Даже горечи в ней почти не осталось.
Мысль была удивительно спокойной и предельно ясной.
Хорошо. Значит, я выпишусь.
Соня достала телефон и набрала Ларису — давнюю подругу, которая работала в агентстве недвижимости.
Лариса не раз говорила ей:
«Если вдруг понадобится помощь — звони».
Раньше Соня была уверена, что это условное «если вдруг» никогда не наступит.
Оказалось — наступило.
— Лариса, — сказала она, услышав голос подруги. — Мне понадобится твоя помощь. Не прямо сегодня. Но понадобится.
— Рассказывай, — без лишних расспросов ответила Лариса.
И Соня рассказала.
Начала с самого начала, спокойно, последовательно, ничего не приукрашивая и не преувеличивая.
За окном шуршали листья. Где-то внизу громко захлопнулась дверь подъезда.
И в какой-то момент Соня неожиданно поняла одну вещь.
Ей совсем не страшно.
Вообще.
Лариса приехала уже на следующий день. Даже заранее не позвонила. Просто появилась с двумя стаканчиками кофе из небольшой кофейни неподалёку и с рабочим блокнотом под мышкой.
Она была именно из тех людей, которые, однажды сказав «я помогу», уже начинают действовать.
— Теперь расскажи ещё раз, но подробно, — сказала она, усаживаясь за кухонный стол и раскрывая блокнот. — И не спеши.
Соня снова всё пересказала.
Сколько денег вложила сама.
Сколько дала Надежда Сергеевна.
Что ипотечный договор оформлен только на Соню.
Что Игорь зарегистрирован в квартире как супруг, но при этом не является ни основным заёмщиком, ни полноценным собственником по ипотечному договору.
Лариса слушала внимательно, не перебивая. Лишь иногда делала пометки.
— То есть кредит полностью оформлен на тебя? — переспросила она, когда Соня закончила.
— Да.
— И платежи все эти годы вносила в основном ты?
— Да.
Лариса медленно закрыла блокнот.
Посмотрела на подругу.
— Соня, ты вообще понимаешь, что они сами загнали себя в ловушку?
Соня ничего не ответила.
На самом деле она уже начинала это понимать.
Но ей хотелось услышать подтверждение от другого человека. Просто чтобы убедиться, что это не обида заставляет её видеть ситуацию именно так.
Следующие две недели внешне ничем не отличались от прежней жизни.
Работа.
Возвращение домой.
Ужин.
Сон.
Игорь будто совершенно ничего не замечал.
А возможно, просто предпочитал делать вид.
Он вообще обладал удивительной способностью игнорировать всё, что требовало от него хоть какого-то усилия: серьёзного разговора, решения, выбора между двумя сторонами.
Гораздо проще было сидеть, уткнувшись в телефон.
Тем временем Надежда Сергеевна регулярно отправляла ему длинные голосовые сообщения. Иногда Соня слышала их из другой комнаты — быстрые, настойчивые, почти без пауз, словно автоматная очередь.
О чём они говорили, она больше не спрашивала.
Ей стало неинтересно.
Лариса порекомендовала хорошего юриста.
Это был мужчина уже немолодой, придирчивый к мелочам и удивительно спокойный. Он имел привычку задавать неприятные вопросы, слегка отводя взгляд, словно специально оставлял человеку пространство, чтобы тот мог честно ответить самому себе.
— Вы намерены разводиться? — спросил он.
— Сейчас я хочу только понять, какие у меня права, — ответила Соня. — Больше ничего.
Юрист слегка кивнул, будто именно такой ответ считал правильным.
После этого начал подробно объяснять ситуацию.
Без эмоциональных оценок.
Без обещаний.
Без попыток запугать.
Соня внимательно слушала и записывала.
Квартира приобреталась во время брака, следовательно, вопрос её раздела необходимо рассматривать как раздел имущества супругов с учётом обстоятельств покупки и доказательств денежных вложений.
То, что Надежда Сергеевна передавала сыну деньги, также можно было учитывать при наличии подтверждений.