— Да ты только посмотри на неё! Устроилась в чужой квартире, словно так и положено, и даже уходить не собирается! Эта квартира приобретена на деньги нашей семьи, понимаешь?! Нашей семьи! Поэтому сделай одолжение — выпишись отсюда. И желательно как можно скорее!
Надежда Сергеевна стояла прямо посреди гостиной — крепкая, уверенная в себе женщина в бордовом костюме, с гордо поднятым подбородком. Руки упирались в бока, а во взгляде читалось почти торжество. Было заметно, что к этой сцене она готовилась заранее. Возможно, даже несколько раз прокручивала будущий разговор в голове.
Соня продолжала смотреть в окно. За стеклом медленно раскачивались липы — уже пожелтевшие, сентябрьские, будто уставшие за долгое лето. Один лист сорвался с ветки и неспешно поплыл вниз, словно совсем не торопился достигнуть земли. Соня следила за ним и неожиданно подумала: наверное, сейчас она похожа на этот лист. Оторвалась от привычной жизни — а куда дальше?
Игорь застыл в дверном проёме кухни, спрятав руки в карманы. Он молчал. Впрочем, рядом с матерью он почти всегда становился молчаливым — словно превращался в часть интерьера, нечто среднее между шкафом и вешалкой. Высокий, широкоплечий мужчина тридцати четырёх лет, а стоял в стороне, опустив глаза, будто происходящее его совершенно не касалось.
— Игорь, — наконец произнесла Соня. — Ты вообще слышишь, что сейчас говорит твоя мама?
— Мама в чём-то права, — тихо пробормотал он, так и не посмотрев на жену. — Квартиру ведь действительно покупали…
— На какие деньги её покупали? — Соня наконец отвернулась от окна. — На те, которые вы оба три года подряд брали у меня? На эти деньги?
Надежда Сергеевна тут же вспыхнула:
— Какие ещё деньги?! Что ты вообще несёшь?! Игорёк, ты слышишь, что она говорит?!
— Мам, ну…
— Что значит «мам, ну»?! Защити наконец собственную мать! Объясни этой женщине, кто здесь настоящий хозяин!
«Этой женщине».
Соня мысленно зацепилась за эти слова.
Не «твоя жена». Не «Соня». Даже не просто по имени.
После трёх лет брака она всё ещё оставалась для свекрови «этой женщиной». Будто случайно оказалась в доме. Будто чужая. Будто временная постоялица, которая почему-то слишком задержалась.
Познакомились они с Игорем совершенно случайно — в очереди к нотариусу. Тогда он показался Соне спокойным, немногословным и немного растерянным. Он не мог разобраться в каких-то бумагах, и она помогла.
Потом они выпили кофе.
Затем была прогулка по почти пустой осенней набережной. Мокрые лавочки, холодный воздух, запах реки. Игорь казался ей надёжным человеком. Простым, понятным, без желания производить впечатление и без ненужных красивых слов.
О матери он рассказал вскользь, будто между прочим:
«Мама у меня строгая, но вообще она добрая. Просто это не сразу заметно».
Соня тогда лишь кивнула.
Она прекрасно знала, что такое непростые родители. В её собственной семье тоже хватало сложностей.
Вот только со временем выяснилось, что в случае Надежды Сергеевны то самое доброе, которое якобы «не сразу заметно», почему-то не становилось заметным вообще.
На свадьбу свекровь пришла в наряде едва ли не ярче свадебного платья самой Сони. За столом она произнесла длинный тост о том, как тяжело ей было одной поднимать сына, сколько сил она вложила в него и сколько всего ради него пережила.
О невесте — ни слова.
Позже Надежда Сергеевна подошла к Соне и негромко, почти ласково сказала:
— Ты уж смотри, моего мальчика не обижай.
После этого улыбнулась.
Соня тоже улыбнулась в ответ.
Их негласное соглашение было заключено именно тогда — без бумаг, подписей и свидетелей.
Квартиру они купили приблизительно через год после свадьбы. Надежда Сергеевна действительно дала часть суммы — отрицать это было бессмысленно. Но и Соня внесла значительные деньги. Ради покупки жилья она продала собственную машину и забрала почти все накопления, которые откладывала шесть лет.
Ипотеку пришлось оформлять на неё.
Только во время подачи документов выяснилось, что кредитная история Игоря давно испорчена. Причём сам он сообщил об этом лишь тогда, когда заявление уже находилось в банке.
— Ничего страшного, — успокоил он Соню. — Мы ведь семья.
Семья.
Красивое слово.
Первое время после переезда всё действительно было неплохо. Они обустраивали квартиру, покупали мебель, привыкали к новому району.
А потом участились визиты Надежды Сергеевны.
Она приезжала и немедленно начинала осматривать квартиру так, словно проводила проверку. Открывала холодильник, рассматривала полки, поправляла шторы, проводила пальцем по мебели.
— Здесь пыль.
— Это криво висит.
— Я бы сюда такое никогда не поставила.
Она ничего не советовала и ни о чём не спрашивала.
Она сообщала.
Причём таким тоном, словно имела безусловное право решать, что и где должно находиться.
Игорь только смеялся:
— Мам, ты прямо как на работе!
После чего обнимал её, ставил чайник, приносил чашки.