— В том, что помогать Веронике вы собрались за счёт моих трёхсот пятидесяти тысяч рублей.
— Но ведь дачей пользуются все родственники!
— Пока её не подарят другому человеку.
— Да что ты прицепилась к этой дарственной? Ничего ведь ещё не оформлено!
— Совершенно верно. Поэтому я тоже пока ничего не перечислила.
Кирилл стоял рядом с закрытыми глазами.
Алёна тем временем продолжала совершенно ровным голосом:
— Если вы решили передать дочери отремонтированную дачу, никто не собирается вам запрещать. Но пусть за ремонт платит нынешняя собственница, будущая собственница и те родственники, которым хочется безвозмездно финансировать чужой дом ради острых ощущений.
— Значит, для родных людей тебе стало жалко денег?
— Нет. Мне неприятно оплачивать дорогой подарок, о существовании которого меня решили даже не предупреждать.
Тамара Сергеевна резко завершила разговор.
Не прошло и двадцати минут, как на телефоне Алёны появилась фамилия Вероники.
Сначала отвечать ей совершенно не хотелось. Однако после недолгого колебания Алёна всё-таки приняла вызов.
— Послушай, я правда не знала, что мама вообще ничего тебе не рассказала, — поспешила объясниться золовка.
— На записи ты сама спрашиваешь, известно ли мне о дарении.
— Именно поэтому я и спрашивала.
— Выходит, понимала, что меня могут держать в неведении.
— Да, такое подозрение было. Но я считала, что Кирилл с тобой уже всё обсудил. Он же сам вложил довольно большую сумму.
Алёна перевела взгляд на мужа.
— Кирилл в последнее время действительно очень активно всё обсуждал. Правда, исключительно мысленно.
Муж болезненно поморщился, но решил не вмешиваться.
Вероника тяжело вздохнула.
— У меня сейчас никак не получится собрать триста пятьдесят тысяч.
— А я их, по-твоему, случайно на улице подобрала? Полтора года экономила и откладывала.
— Мама предполагала, что я смогу постепенно вернуть ей эти средства.
— Вот и возвращай ей. Только сначала пусть она сама найдёт деньги и даст тебе взаймы.
Продолжать разговор оказалось особенно нечего.
Алёна вовсе не собиралась делать Веронику своим врагом. Золовка действительно вынуждена была арендовать квартиру, и возможность переехать в собственный загородный дом, естественно, представлялась ей заманчивой.
Но вопрос заключался совершенно в другом.
Хочет мать подарить имущество дочери — это её законное право.
Однако сначала оплатить улучшение недвижимости за счёт сына и невестки, собрав с семьи семьсот двадцать тысяч, а уже затем поставить всех перед фактом — такое понимание родственной помощи выглядело весьма своеобразно.
Тяжелее остальных в течение следующих недель приходилось Кириллу.
Его двести пятьдесят тысяч рублей уже превратились в строительные материалы и выполненные работы на материнской даче.
Проводку нельзя было вытащить из стен и сдать обратно продавцу. Равно как невозможно было снова привести подготовленную веранду в прежнее покосившееся состояние, чтобы вернуть потраченные средства.
Как-то вечером муж осторожно завёл разговор:
— Может, пока повременим хотя бы с покупкой кухонной техники?
Алёна оторвалась от мебельного каталога.
— А почему мы должны откладывать?
— Ну, я же лишился двухсот пятидесяти тысяч.
— Не лишился. Ты их вложил.
— Разве это не одно и то же?
— Совершенно не одно. Потеря — это когда у тебя в общественном транспорте вытаскивают кошелёк. А ты сам, добровольно, отправил крупную сумму на ремонт маминого дома.
— Я же тогда не знал наверняка, что дача достанется Веронике.
Алёна напомнила ему прежний разговор:
— А когда я предложила юридически закрепить нашу долю, ты убеждал меня не превращать отношения между родственниками в коммерческую сделку.
Кирилл шумно выдохнул.
— Было такое.
— Вот теперь и получай удовольствие от семейных отношений без всяких договорённостей.
Обижаться муж не стал.
Возможно, потому что убедительных возражений у него всё равно не находилось.
Тамара Сергеевна ещё два раза предпринимала попытки убедить сына продолжить финансирование стройки.
Сперва сетовала, что оставлять загородный дом «в подобном виде» совершенно недопустимо.
Затем предупредила, что в разгар лета строительные услуги обязательно станут дороже.
Прежде Кирилл, вероятнее всего, поспешил бы придумать вариант, устраивающий обе стороны.
Но теперь его ответ оказался неожиданно твёрдым:
— Мам, если хочешь закончить ремонт, заканчивай. Только на наши деньги больше не рассчитывай.
— Вот так сын, называется!
— Да, сын. Но не спонсор.
— Совсем сестру не жалко?
— Очень жалко. Я готов помочь Веронике с переездом, отремонтировать что-нибудь по дому, присмотреть за племянником. Но оплачивать дальнейшее благоустройство недвижимости, которую ты собираешься ей подарить, больше не стану.
После этого Тамара Сергеевна целую неделю не выходила с сыном на связь.
И, как ни странно, подобная пауза пошла Кириллу на пользу не хуже нескольких сеансов семейной психотерапии.