2 300 457 рублей.
Рядом синей шариковой ручкой была сделана короткая надпись.
Почерк принадлежал уже не Маргарите Павловне.
Это писал Андрей.
«Согласовано. А. С.»
Мне показалось, что из комнаты внезапно исчез весь воздух.
Стены словно качнулись.
Я сидела на полу, прижавшись спиной к шкафу, и не могла отвести взгляд от этих цифр.
Два миллиона триста тысяч четыреста пятьдесят семь рублей.
Вот во сколько оценили шесть лет моей семейной жизни.
Столько, оказывается, стоило то, что я отказалась от перспективной работы в архитектурной мастерской после рождения Лизы, чтобы больше времени проводить с дочерью.
Столько стоили бессонные ночи возле детской кроватки.
Горячие ужины, которые я готовила даже тогда, когда Андрей задерживался допоздна.
Разговоры и поддержка в трудные периоды его карьеры.
Забота, терпение, нежность.
Любовь, которую я считала искренней и взаимной.
Оказывается, всё это время существовало какое-то невидимое условие.
И каждый мой шаг тщательно учитывался.
Лекарство от простуды.
Новая тушь.
Продукты для семейного ужина.
Поход в магазин.
Даже обычная куриная грудка, которую я покупала, чтобы приготовить еду для нас троих.
Всё имело денежное выражение.
Мои чувства, молодость, мечты и надежды были превращены в рубли и копейки.
Занесены в графу расходов.
А затем с бухгалтерской точностью сведены в окончательный баланс.
Я не плакала.
Не было даже желания закричать.
Внутри образовалась огромная пустота, холодная и звенящая.
И среди неё постепенно возникало одно ясное понимание.
Дело было не просто в жадности.
Это было предательство.
Долгое, продуманное, почти безупречно организованное.
И самое страшное заключалось в том, что мой муж принимал в нём непосредственное участие.
Мой Андрей.
Человек, которому я доверяла больше всех.
Он собственноручно написал: «Согласовано».
Я медленно собрала документы обратно.
Старалась обращаться с бумагами осторожно, словно от одного неловкого движения они могли вспыхнуть.
Закрыла папку.
Её серый цвет теперь напоминал мне пепел.
В руках я держала уже не просто набор банковских выписок.
Это был приговор нашей семье.
Нашим отношениям.
Всем представлениям о любви и доверии, которые я так долго берегла.
Теперь правда была мне известна.
Но что делать с этим знанием, я совершенно не представляла.
Тяжёлый ком внутри словно превратился в раскалённый камень.
Глава третья. «Ваш сын меня содержит? Вы действительно так считаете?»
Свекровь появилась спустя неделю.
Как обычно, без предупреждения.
В замке провернулся ключ, и из прихожей донёсся её нарочито весёлый голос:
— Андрюша! Наденька! Это я пришла! Лизочке подарочки привезла!
Я в этот момент стояла на кухне и мыла чашку.
Пальцы с такой силой сжали фарфор, что побелели костяшки.
Я медленно выдохнула, поставила чашку на стол и вытерла руки полотенцем.
Нельзя терять самообладание.
Только спокойствие.
Маргарита Павловна уже снимала сапоги.
Её огромная сумка на колёсиках заняла едва ли не половину прихожей.
Я прекрасно представляла её содержимое: дешёвые сладости, которые Лиза почти не ела, и сомнительная одежда из секонд-хенда, которую свекровь неизменно называла прекрасными находками.
Из комнаты вышел Андрей.
На его лице одновременно отразились радость и привычное напряжение.
— Мам, почему не позвонила заранее?
— Ой, да зачем такие церемонии? Я ведь ненадолго. Внучку проведать. Лизонька, иди сюда, бабушка приехала!
Дочка осторожно выглянула из-за моей спины.
Маргарита Павловна тут же принялась восторженно сюсюкать, вытаскивая из сумки огромного яркого пластикового павлина.
Я молча наблюдала.
И ждала подходящего момента.
Мы заварили чай, поставили на стол печенье.
Свекровь расположилась на диване с таким важным видом, будто принимала посетителей в собственном кабинете.
Она расспрашивала Андрея о работе, давала советы, перебивала его ответы.
Потом повернулась ко мне.
— Наденька, ты чего такая бледная? Может, заболеваешь?
— Нет, чувствую себя нормально, — спокойно ответила я. — Кстати, спасибо вам за лекарства.
Она приветливо улыбнулась.
— Да что ты, милая! Какие пустяки! Мы же одна семья. Андрюша сразу обо всём позаботился. Он у меня всегда таким отзывчивым был.
«Отзывчивым», — мысленно повторила я.
До обнаружения серой папки я, возможно, действительно поверила бы в эту заботливость.
Но теперь за её доброжелательной улыбкой мне виделись только сухие цифры.
— Да, ваш сын умеет заботиться, — произнесла я, продолжая смотреть свекрови прямо в глаза. — Особенно когда речь идёт о материальной помощи. Кстати, Маргарита Павловна, как ваше самочувствие? Те дорогие препараты помогли?
На мгновение её внимательные маленькие глаза сузились.
— Благодарю, дорогая, сейчас уже гораздо лучше. Конечно, лекарства стоят сумасшедших денег, но здоровье ведь важнее. Вы с Андрюшей так выручили меня, даже неудобно.