— Ты, Ирина, похоже, забыла, где твое место. И дача, и эта квартира — все это моего сына. Поэтому лучше молчи, если хочешь и дальше здесь жить.
Ирина была замужем уже несколько лет. Вместе с мужем Антоном они растили замечательную дочку Ксению, которой недавно исполнилось почти шесть. По счастливому стечению обстоятельств Ирина смогла выйти на работу раньше, чем планировала: дочку взяли в детский сад, когда той было два с половиной года. В тот период ей очень помогала мама — Светлана Леонидовна. Она оставалась с внучкой дома, когда маленькая Ксюша заболевала.
Но примерно через полгода у Светланы Леонидовны начались серьезные боли в спине. Женщина уже не могла так часто сидеть с ребенком и помогать дочери. Тогда Антон предложил попросить помощи у своей матери — Анны Павловны.
Свекровь была женщиной строгой. Все-таки за плечами у нее был большой педагогический стаж, и она привыкла считать, что любая женщина обязана сама справляться и с домом, и с ребенком, и со всеми семейными заботами. Но ради единственного сына она все же согласилась помочь.
— Анна Павловна, спасибо вам большое, — вежливо сказала Ирина, хотя прекрасно понимала: теплыми их отношения со свекровью никогда не станут.
— Спасибо? — усмехнулась та. — Из-за тебя мне приходится брать больничный на работе. Может, ты уже начнешь нормально смотреть за ребенком? А то она у вас постоянно с насморком.
— Но это же всего второй раз за два года… — тихо возразила Ирина, чувствуя себя неловко.
— И что с того? Работа для меня важнее! — Анна Павловна недовольно цокнула языком и ушла, оставив невестку в полном смятении.
Ирина никогда не пыталась настроить дочь против бабушки. Наоборот, Ксюша любила проводить время с бабушкой Аней. Правда, Ирина все чаще замечала странную вещь: рядом со свекровью девочка становилась чрезмерно тихой и послушной, будто боялась лишний раз пошевелиться или сказать что-то не так. Анна Павловна умела держать в строгости всех вокруг — и взрослых коллег в школе, и уж тем более маленького ребенка.
— Бабушка сказала, что мне нельзя так громко смеяться, — однажды призналась Ксюша, опустив глаза.
— Почему нельзя? — мягко спросила Ирина.
— Она сказала, что девочки должны быть спокойными, скромными и тихими.
У Ирины болезненно сжалось сердце. Ее жизнерадостная, светлая девочка под влиянием свекрови будто начинала закрываться в себе, становилась зажатой и слишком осторожной. Хорошо еще, что Анна Павловна приходила не так часто. Ксюша подрастала, болела все реже, и Ирина уже в основном справлялась сама, иногда оставаясь с дочкой на больничном.
Но однажды все резко изменилось. Анна Павловна развелась с мужем почти перед тридцатой годовщиной брака. Иван Андреевич ушел от нее к другой женщине. И если бы еще к молодой — но нет, к ровеснице. Причем та, по мнению Анны Павловны, ничем не была ни моложе, ни красивее. Свекровь была вне себя от злости и обиды.
«Да как он вообще посмел! На старости лет вздумал бунтовать!» — думала она и постепенно начинала настраивать Антона против отца.
Анна Павловна стала все чаще появляться в квартире сына и невестки. В собственной квартире ей теперь было некого строить, а привычка командовать никуда не делась. Она заходила без предупреждения, как к себе домой, строгим взглядом осматривала полки, шкафы, кухню и тут же начинала раздавать Ирине свои бесценные замечания.
— Это, по-твоему, порядок? Салфетки нужно складывать совсем иначе! — ворчала она, поправляя стопку на кухонном столе.
— Ирина, кастрюли должны стоять по размеру: от самой большой к самой маленькой. Неужели это так сложно понять? — наставительно говорила свекровь.
— Ксюша, не бегай по квартире, разобьешь что-нибудь! Девочка должна вести себя прилично. Сядь и порисуй.
Поначалу Ирина старалась закрывать на это глаза. Она понимала, что свекровь переживает тяжелый период. Развод после стольких лет совместной жизни выбил Анну Павловну из привычной колеи. Ее можно было пожалеть и простить ей резкость, придирки и лишнюю раздражительность.
Но очень скоро визиты стали почти ежедневными. Каждый вечер после работы Анна Павловна появлялась у них на пороге в одно и то же время. Ирина уже начинала чувствовать, что в собственной квартире у нее больше нет личного пространства. Воздух словно заканчивался каждый раз, когда на пороге возникала свекровь.
— Антон, я больше так не могу, — однажды вечером сказала Ирина мужу. — Я понимаю, твоей маме сейчас непросто, но у нас своя семья. Она приходит почти каждый день и каждый раз ищет, к чему бы придраться.
Антон тяжело вздохнул, потер затылок и попытался оправдать мать:
— Ну ты же знаешь, она всю жизнь в школе проработала. Ей сложно перестроиться. Да и одна она теперь, ей скучно.
— Вот именно! — серьезно посмотрела на него Ирина. — Ей нужно занятие, а не контроль над тем, как я расставляю кастрюли. Знаешь, что я думаю? Купи ей дачу. Небольшой домик недалеко от города. Пусть займется огородом, цветами, садом. Это отвлечет ее.