Он не решался взглянуть никому в лицо. Уши его горели, щёки пылали от стыда. Мужчина чувствовал на себе тяжёлый взгляд тестя и понимал, какое жалкое впечатление производит его молчание.
— Как ты посмела?! — неожиданно закричала Инна Леонидовна, вскакивая со стула.
Вся её показная утончённость исчезла без следа. Вместо благовоспитанной столичной дамы перед гостями оказалась разъярённая женщина, совершенно не способная сдерживать собственные эмоции.
— Ты подслушивала наши личные разговоры?! Кто дал тебе такое право? Да это была обыкновенная шутка! Ирония, которую ты даже понять не сумела! А теперь устраиваешь здесь представление! Неблагодарная девчонка! Денис, немедленно потребуй, чтобы твоя жена передо мной извинилась! Я, между прочим, твоя мать!
Однако Денис не произнёс ни слова.
Он прекрасно понимал, что сейчас стоит перед выбором. Стоит ему снова встать на сторону матери, как доверие Светланы, и без того сильно подорванное, окончательно исчезнет.
Ему было мучительно стыдно перед женой, которую он не сумел защитить, и перед её родителями, приехавшими с добрыми намерениями и открытым сердцем.
— Нет, Инна Леонидовна, — спокойно перебила её Светлана. — Вы прекрасно знаете, что никакой шутки не было. Вы просто высказали своё настоящее отношение к моей семье, не предполагая, что я вас услышу.
Она немного помолчала и продолжила:
— Поэтому я решила воспользоваться вашим советом. Возьму эту банку дорогой чёрной икры и спрячу её как можно дальше. Чтобы наши родственники, бедные душой, случайно не добрались до такого сокровища.
Светлана говорила негромко, но каждое её слово звучало отчётливо.
— Только знаете, в чём разница между нами? Настоящая бедность определяется не банковским счётом и не местом рождения. Она живёт вот здесь.
Женщина положила свободную ладонь себе на грудь.
— В сердце, где нет доброты, зато хватает злобы, высокомерия и зависти. В сердце человека, который не умеет ценить искреннее отношение к себе.
После этих слов Светлана развернулась и направилась к холодильнику.
Она открыла дверцу, достала из самого дальнего угла баночку красной икры, которую Денис спрятал по требованию матери, и вернулась в гостиную.
Красную икру Света поставила на середину праздничного стола.
А дорогую чёрную убрала в шкаф.
Инна Леонидовна тяжело дышала.
Её лицо покрылось яркими красными пятнами, губы дрожали от негодования.
— Больше моей ноги в этом доме не будет! — истерично выкрикнула она, хватая сумочку. — Денис, ты хоть видишь, какую женщину привёл в семью? Настоящая хамка! Необразованная провинциальная грубиянка! И после этого она ещё смеет рассуждать о воспитании!
Не дожидаясь ответа, свекровь стремительно выбежала в коридор.
Через мгновение входная дверь захлопнулась с таким грохотом, что в серванте жалобно звякнула посуда.
За столом воцарилась тяжёлая тишина.
Светлана подошла к матери и нежно обняла её за плечи.
— Мамочка, папа, простите меня, пожалуйста, — тихо произнесла она. — Я так хотела устроить для вас хороший вечер, а получилось ужасно. Но я больше не могла терпеть. Не могла сидеть и делать вид, будто ничего не произошло, зная, какие оскорбления звучали за вашей спиной.
— Ты не должна извиняться, доченька, — ответил Пётр Николаевич. — Ты поступила правильно.
Он медленно повернулся к зятю.
— А вот с тобой, Денис, мне хотелось бы поговорить. И ответить попрошу честно, по-мужски.
Пётр Николаевич сделал короткую паузу.
— Мы приняли тебя как родного. Моя жена с утра пироги пекла, старалась порадовать вас обоих. Я вёз сюда гостинцы, хотел устроить детям праздник. А ты, выходит, боялся, что мы съедим твою баночку красной икры? Или дело в другом? Неужели настолько страшно возразить собственной матери? Скажи мне, Денис, ты самостоятельный взрослый мужчина или по-прежнему мамин маленький мальчик?
Денис с трудом поднял голову.
— Пётр Николаевич… Анна Васильевна… Света… Простите меня.
Он тяжело сглотнул.
— Я понимаю, насколько отвратительно всё выглядело. Мама начала настаивать, я растерялся и повёл себя как трус. Не сумел сказать ей простое слово «нет». Подумал, что легче убрать банку и прекратить спор, лишь бы она успокоилась и не испортила вам вечер.
Денис опустил глаза.
— Но я не разделяю её мнения! Поверьте, никогда так о вас не думал. Когда мама всё это говорила, мне было неприятно, но я промолчал. И теперь понимаю, что именно этим молчанием вас предал. Прошу вас, дайте мне возможность всё исправить.
Пётр Николаевич устало вздохнул и посмотрел на супругу.
— Ну что, Анюта, пожалуй, пора собираться, — негромко произнёс он, взяв жену за руку. — Праздничное настроение, как говорится, закончилось. Молодым нужно самим разобраться в своих отношениях, без посторонних.
— Пётр Николаевич, Анна Васильевна, пожалуйста, не уходите! — вскочил Денис. — Прошу вас, останьтесь!
Но мать Светланы мягко покачала головой.