— Представляете, какие сейчас цены! — сокрушённо вздыхала Инна Леонидовна. — Настоящие деликатесы стали буквально на вес золота. Но если человек привык к качественным продуктам, отказываться от них уже трудно. Мы, например, праздничного стола не мыслим без благородного сыра с голубой плесенью или хорошей слабосолёной красной рыбы. Хотя вам, наверное, такие привычки не слишком близки. У вас ведь свои простые удовольствия: картошка, лук, домашний хлеб…
Анна Васильевна молча посмотрела на супруга.
В её глазах появилась такая печаль, что Светлане стало ещё больнее. Мать прекрасно понимала, что её намеренно унижают, но ради дочери предпочитала не вступать в спор.
Она терпеливо проглатывала каждую обиду.
Когда обстановка за столом стала почти невыносимой, Пётр Николаевич вдруг хитро прищурился, отложил вилку и потянулся к своей дорожной сумке.
— Ох, чуть самое важное не упустил! — воскликнул он с загадочной улыбкой. — Главный-то подарок я вам ещё не показал!
Он осторожно достал небольшой, но довольно тяжёлый свёрток.
Сняв несколько слоёв упаковки, мужчина поставил посреди стола банку, при виде которой все присутствующие невольно замерли.
Внутри находилась настоящая чёрная осетровая икра.
Крупная, блестящая, первосортная — тот самый деликатес, который подают на роскошных приёмах и который далеко не каждый человек может позволить себе даже по большим праздникам.
Глаза Инны Леонидовны мгновенно округлились.
Она подалась вперёд, вытянула шею и даже слегка приподнялась со стула. Столько настоящей чёрной икры ей прежде доводилось видеть разве что за стеклом дорогих гастрономических бутиков.
Даже в самые благополучные годы она не покупала подобных банок.
Денис тоже застыл, изумлённо глядя на необычный подарок.
— Папа, откуда у вас такое? — тихо спросила Светлана, хотя уже догадывалась, каким будет ответ.
— Так наш Мишка с Дальнего Востока приехал! — с удовольствием объяснил Пётр Николаевич. — Твой дядя три года там на промысле трудился, домой почти не выбирался. Теперь вернулся, привёз родным подарки. Мы с матерью подумали: зачем нам двоим такая дорогая вещь? Пусть лучше дети порадуются. И сваху заодно угостим. Икра настоящая, свежайшая, никаких лишних добавок!
С Инной Леонидовной произошло поразительное превращение.
Куда-то моментально исчезли надменность, презрение и выражение брезгливого превосходства. Лицо женщины озарилось широченной улыбкой, а голос стал настолько ласковым, будто перед гостями сидел совершенно другой человек.
— Ах, какое чудо! — восторженно всплеснула она руками. — Настоящая осетровая икорка! Пётр Николаевич, ну почему же вы раньше не сказали? Денис, сынок, чего замер? Скорее принеси свежий хлеб, хорошее сливочное масло! Сейчас такие бутерброды приготовим — настоящее царское угощение! И ваша смородиновая настойка к этому прекрасно подойдёт. Просто замечательно!
Она уже потянулась к банке.
В её голове стремительно складывались планы: сколько деликатеса можно съесть прямо сейчас, какую порцию удастся прихватить домой и нельзя ли будет выпросить немного для своей подруги Натальи.
Услышав привычный повелительный тон матери, Денис тут же вскочил со стула.
Он уже собирался отправиться на кухню за хлебом, когда Светлана неожиданно протянула руку, взяла банку с чёрной икрой и крепко прижала её к себе.
— Денис, пожалуйста, останься на месте, — спокойно произнесла она.
Анна Васильевна удивлённо посмотрела на дочь.
— Светочка, что случилось? Пусть Денис принесёт хлеба. Сядем все вместе, попробуем гостинец, по-семейному.
— Нет, мамочка, — мягко улыбнулась Света. — Именно эту икру мы сейчас открывать не станем. Я лучше уберу её куда-нибудь подальше.
Инна Леонидовна резко вскинула голову.
— В каком смысле уберёшь? — возмутилась она. — Светлана, ты вообще понимаешь, как себя ведёшь? За столом гости! Разве прилично прятать от них угощение? Что за жадность?
— Более чем прилично, Инна Леонидовна, — невозмутимо ответила невестка. — Особенно если следовать вашим собственным рекомендациям. Вы ведь совсем недавно дали Денису один исключительно ценный совет. Я случайно услышала его, когда подходила к кухне.
Лицо Дениса моментально залилось краской.
Он опустил глаза и уставился в одну точку на скатерти. В эту минуту мужчина больше всего хотел оказаться где угодно, только не за праздничным столом.
— Какой ещё совет? — настороженно спросила свекровь.
— Ну как же, — Светлана продолжала улыбаться. — Вы объясняли сыну, что дорогие деликатесы необходимо прятать от бедных родственников. Потому что такие люди якобы никогда ничего подобного не пробовали, набросятся на угощение с ложками, всё съедят и даже не почувствуют вкуса.
Анна Васильевна медленно положила вилку возле тарелки.
Пётр Николаевич нахмурился. Его густые брови сошлись на переносице, а обычно добродушный взгляд сделался непривычно суровым.
Сначала он посмотрел на побелевшую Инну Леонидовну, затем перевёл глаза на зятя.
Денис продолжал сидеть неподвижно.