Марина как раз уложила трёхлетнюю Алису спать, когда в дверь неожиданно позвонили. На пороге стояла незнакомая молодая женщина лет двадцати пяти: дорогое пальто, яркая помада, уверенный взгляд. Она почти сразу вошла внутрь, едва Марина успела приоткрыть дверь, и принялась рассматривать прихожую так, будто уже считала это место своим.
— Простите, а вы кто? — Марина невольно отступила, пропуская незваную гостью.
— Кристина. Будущая жена Димы. Он разве вам ничего не сказал?
— О чём именно он должен был предупредить?
Кристина насмешливо хмыкнула, достала телефон и быстро сфотографировала прихожую. После этого, даже не спросив разрешения, прошла дальше, в сторону гостиной. Марина поспешила за ней, чувствуя, как тревога с каждой секундой становится сильнее.
— Подождите. Что вы себе позволяете? Зачем вы всё фотографируете?
— Смотрю, что тут придётся переделать. Надо понять, что оставить, а что сразу убрать.
Кристина провела пальцем по полке с книгами и с явным недовольством посмотрела на пыль. Затем открыла дверь в детскую, где спала Алиса. Марина тут же встала перед ней, перекрывая проход.
— Туда нельзя. Там ребёнок спит.
— Да, я знаю. Девочка. Дима говорил. Комната, кстати, неплохая. Из неё получится отличный кабинет для меня.
— Кабинет? Вы вообще о чём говорите?
Кристина повернулась к Марине и улыбнулась так, будто объясняла что-то очевидное несмышлёному ребёнку. В этой улыбке не было ни доброты, ни неловкости — только наглое превосходство.
— Дима собирается подарить мне эту квартиру. На свадьбу. Через месяц мы женимся.
— Эта квартира… Здесь живу я. И моя дочь. Наша с Дмитрием дочь.
— Значит, жили. Думаю, двух недель вам достаточно, чтобы собрать вещи.
У Марины похолодели пальцы. Она попыталась говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось от страха и непонимания.
— Послушайте, Кристина. Я не знаю, что именно вам сказал Дмитрий, но эта квартира — наше единственное жильё. Мне с дочкой просто некуда уходить.
— Меня это не касается.
— Очень даже касается. Потому что квартира оформлена на его мать. Дмитрий не имеет права распоряжаться ею сам.
Кристина на мгновение замерла, но тут же снова обрела уверенность. Она открыла переписку в телефоне и показала экран Марине.
— Смотрите сами. «Квартиру перепишу на тебя, мама не против». Всё ясно написано. Так что начинайте паковать вещи, дорогая.
— Я никуда не уйду.
— Это уже не вам решать. Две недели. Потом я вернусь с участковым. И поверьте, будет гораздо хуже.
Кристина направилась к двери. Уже на пороге она обернулась.
— И да, обои ужасные. Их я сниму первыми.
Дверь громко захлопнулась. Марина осталась в прихожей, глядя на пустое место, где только что стояла чужая женщина, уверенная, что может разрушить её жизнь одним визитом.
Автор: Вика Трель © 4955пд
Дмитрию Марина позвонила только спустя час. Всё это время она сидела на кухне, стараясь привести мысли в порядок. Гудки тянулись долго. Наконец в трубке прозвучал знакомый голос.
— Да?
— Дима, это Марина. Ко мне приходила твоя… невеста.
— Я в курсе. Она написала. И что?
— Что значит — и что? Она заявила, что ты отдаёшь ей квартиру. Это правда?
— Да, правда. А что тебя так удивило?
Марина крепче сжала телефон. Голос Дмитрия был спокойным и равнодушным, будто речь шла не о доме их ребёнка, а о какой-то мелочи.
— Дима, у нас была договорённость. Ты обещал, что Алиса будет жить здесь как минимум до совершеннолетия. Ты сам дал слово.
— Всё изменилось.
— Что изменилось? У тебя появилась другая женщина — и теперь это причина? А твоя дочь куда должна идти?
— Снимешь что-нибудь. Алименты я плачу.
— Этих алиментов едва хватает на еду и садик. На аренду их точно не хватит.
— Тогда найди работу с нормальной зарплатой.
Марина замолчала. Она ждала от него хоть какой-то реакции — стыда, раздражения, оправдания. Но в его голосе было лишь пустое безразличие.
— Дима, ты помнишь, как мы сюда переезжали? Ты говорил, что это дом нашей семьи. Что здесь будет расти наш ребёнок.
— Это было давно.
— Всего три с половиной года назад.
— Люди меняются, Марин. Я изменился. У меня теперь другая жизнь. Кристина — моё будущее. А ты осталась в прошлом.
— А Алиса? Она тоже в прошлом?
— Не передёргивай. Я плачу алименты. Свои обязанности выполняю.
— Обязанности? Это твоя дочь, Дима, а не банковский платёж!
— Не кричи на меня. Я уже всё сказал. Две недели. Потом мы придём, посмотрим имущество. Если не съедешь сама, будем действовать другими способами.
— Какими способами? Квартира принадлежит твоей маме!
— Мама согласна. Я всё с ней обсудил.
Внутри Марины медленно поднялась горячая волна злости.
— Ты обсудил с матерью, что выгоняешь её внучку из дома? И она действительно согласилась?
— Мама понимает, что мне нужно строить новую жизнь.
— Ты уверен, что правильно понял её слова?
— Марин, хватит. Разговор закончен. Две недели.
В трубке раздались короткие гудки. Марина положила телефон на стол. В соседней комнате зашевелилась Алиса — видимо, проснулась от громкого разговора.
— Мам? — послышался сонный голос. — Ты с кем разговаривала?
— По телефону, солнышко. Спи дальше.
Марина подошла к кровати дочери и поправила одеяло. Алиса уже снова закрывала глаза, крепко сжимая плюшевого медведя — подарок бабушки на прошлый день рождения.
«Бабушка», — мелькнуло у Марины. Нина Сергеевна. Неужели она правда могла разрешить такое?
Ответ пришёл почти сразу. Утром Марина сама ей позвонит.
Но Нина Сергеевна появилась на пороге раньше, чем Марина успела набрать её номер. Было всего восемь утра. Алиса ещё спала.
— Мариночка, — пожилая женщина выглядела встревоженной. — Мне вчера звонил Дима. Что-то говорил о квартире и подарке для какой-то Кристины. Я ничего толком не поняла. Расскажи, что происходит.
Марина впустила её. Они сели на кухне. Нина Сергеевна молча слушала, пока Марина рассказывала о приходе Кристины и разговоре с Дмитрием.
— Он сказал, что вы уже дали согласие.
— Какое ещё согласие? Он спросил, не буду ли я против, если он перепишет квартиру на свою невесту. Я сказала: «Ты взрослый, сам смотри». И всё!
— Он воспринял это как разрешение.
— Господи… Я думала, он говорит о другой квартире! О той, что на Садовой. Не об этой!
Нина Сергеевна опустила взгляд. Её руки слегка дрожали.
— Мариночка, я правда не знала. Клянусь. Если бы он сказал, что собирается выселить тебя и Алису, я бы никогда такого не допустила.
— Я верю вам.
— Он совсем с ума сошёл? Здесь же его дочь живёт! Моя внучка!
— Он сказал, что у него новая жизнь. Что мы теперь прошлое. Дал две недели на сборы.
Нина Сергеевна резко выпрямилась. В её глазах появилась твёрдость.
— Новая жизнь? Это он про ту размалёванную девицу, которую показывал мне на фото? Ту, что младше его лет на пятнадцать?
— Видимо, про неё.
— И ради неё он решил выгнать собственного ребёнка?
— Он считает, что раз платит алименты, то всё делает правильно.
— Алименты? — Нина Сергеевна удивлённо подняла брови. — Это не подвиг и не великодушие. Это минимум. Как воздухом дышать — делаешь и не ждёшь благодарности.
Она поднялась и прошлась по кухне. Потом остановилась у окна.
— Знаешь, Мариночка, когда погиб мой муж, Диме было четыре года. Почти столько же, сколько сейчас Алисе. Мы остались одни. Без денег, без нормального жилья. Всё было оформлено на мужа, а он не успел ничего переоформить.
— Я не знала…
— Тогда меня спасла моя свекровь. Мать моего покойного мужа. Она отдала нам свою квартиру, а сама уехала в крошечную комнату в коммуналке. Сказала: «Внук важнее моего удобства». И ни разу потом этим не упрекнула.
— Это был очень сильный поступок.
— Это был нормальный поступок. Так ведут себя нормальные люди. Не так, как сейчас поступает мой сын.
Нина Сергеевна повернулась к Марине. В её лице уже не было растерянности — только решимость.
— Слушай меня внимательно. Обе квартиры — эта и та, которую Дима считает своей, — оформлены на меня. Юридически они принадлежат мне. Несколько лет назад он попросил сделать именно так. Говорил, что так удобнее. Я тогда особо не разбиралась, просто подписала документы.
— И что теперь?
— Теперь это значит, что решаю я. Не Дима. Не его Кристина. А я.
У Марины в груди впервые за сутки появилась слабая надежда.
— Нина Сергеевна…
— Подожди. Я ещё не всё сказала. Я позвоню Диме и назначу встречу. Хочу лично посмотреть ему в глаза. И этой его невесте тоже.
— Думаете, он вас послушает?
— Послушает. А если нет — я перепишу всё на тебя и Алису. И он не получит ничего.
— Но он же ваш сын…
— Да, он мой сын. Но Алиса — моя внучка. Моя кровь. И я не позволю ему сломать ей жизнь ради очередной юбки.
Встречу назначили через два дня в ресторане в центре города. Место выбрала Нина Сергеевна — дорогое, с отдельными кабинетами. Она объяснила просто: «Не хочу, чтобы посторонние слышали, как я буду приводить сына в чувство».
Марина осталась дома с Алисой. Свекровь настояла:
— Тебе это слушать незачем. Я сама справлюсь.
Дмитрий пришёл вместе с Кристиной. Они уже сидели за столиком, когда в кабинет вошла Нина Сергеевна. Кристина улыбалась той самой уверенной улыбкой, с которой появилась у Марины.
— Здравствуйте, Нина Сергеевна! Очень рада наконец познакомиться!
— Здравствуй, — сухо ответила Нина Сергеевна. — Дима, пусть она выйдет. Нам надо поговорить.
— Мам, Кристина моя невеста. Она имеет право быть здесь.
— Тогда пусть сидит. Но молчит.
Кристина покраснела от возмущения, однако Дмитрий положил руку ей на колено, словно пытаясь успокоить.
— Мам, я понимаю, зачем ты пришла. Марина тебе пожаловалась. Но я тоже имею право на личную жизнь.
— Имеешь. Я с этим не спорю.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что ты решил выгнать из дома свою собственную дочь.
— Я никого не выгоняю. Я попросил Марину съехать. Две недели — нормальный срок.
— Куда ей съезжать, Дима? У неё нет другого жилья. Твоих алиментов хватает только на самое необходимое.
— Это её проблемы. Пусть ищет лучшую работу.
— А пока она будет искать — где должна жить Алиса? На лестничной площадке?
— Можно комнату снять.
Нина Сергеевна долго смотрела на сына. Потом перевела взгляд на Кристину.
— Скажи мне, девочка. Ты знала, что в этой квартире живёт маленький ребёнок?
— Конечно. Но это же временно.
— Что именно временно?
— Ну… ребёнок вырастет, пойдёт в школу. Дима будет помогать деньгами. Всё устроится.
— То есть ты считаешь нормальным забрать дом у трёхлетней девочки?
— Я ничего не забираю. Это подарок от моего будущего мужа. Я имею на него право.
— Право? — Нина Сергеевна усмехнулась. — Какое ещё право? Квартира принадлежит мне. Не Дмитрию. Он не может подарить тебе то, что ему не принадлежит.
Дмитрий заметно напрягся.
— Мам, мы же говорили. Ты сказала, что я могу распоряжаться…
— Я сказала: «Смотри сам». Но я не давала согласия выкидывать мою внучку из дома. Это разные вещи.
— Мам!
— Не перебивай. Я не закончила.
Нина Сергеевна достала из сумки папку и положила её на стол.
— Вот документы на эту квартиру. Собственник — я. Вот документы на вторую квартиру, где сейчас живёшь ты. Там тоже моё имя.
— Я знаю, мам. Это было для удобства. Мы так решили.
— Да, решили. А теперь я решила иначе.
— Что ты хочешь сказать?
— Я перепишу квартиру. Но не на Кристину. А на Марину и Алису.
Кристина резко подалась вперёд.
— Вы не можете так сделать!
— Могу. И сделаю, если посчитаю нужным. Это моя собственность.
— Дима! Скажи ей что-нибудь!
Дмитрий побледнел.
— Мам, ты не можешь. Это моя квартира! Я её покупал!
— На мои деньги, если ты вдруг забыл. И оформлена она на меня. Значит, по закону она моя.
— Это шантаж!
— Нет, Дима. Это последствия твоих собственных решений. Ты сам выбрал такую схему. Сам поставил себя в это положение.
Дмитрий откинулся на спинку стула. Кристина рядом с ним уже не выглядела такой уверенной.
— И что теперь? — глухо спросил он.
— У тебя есть два варианта. Первый: ты забываешь о своей идее, оставляешь квартиру Марине и Алисе и увеличиваешь алименты. В два раза.
— В два раза?!
— Ты можешь себе это позволить. Я прекрасно знаю, сколько ты зарабатываешь.
— А второй вариант?
— Второй: я переписываю обе квартиры на Марину. И ты остаёшься ни с чем.
— Ты издеваешься надо мной? Я твой сын.
— Да. Ты мой сын. Но Алиса — моя внучка. И если мне придётся выбирать между взрослым сыном, который ведёт себя… — она на секунду замолчала, подбирая слово, — как подонок, и маленьким ребёнком, я выберу ребёнка.
— Это нечестно!
— Нечестно? Интересно слышать это от человека, который хотел выгнать трёхлетнюю девочку на улицу.
Кристина резко вскочила.
— Дима, я на такое не соглашалась! Ты говорил, что вопрос решён!
— Сядь.
— Нет! Ты обещал мне квартиру! Сказал, что это будет мой подарок!
— Я сказал — сядь!
Кристина медленно опустилась обратно. Её губы дрожали от ярости.
Нина Сергеевна смотрела на них холодно и спокойно.
— Ну что, Дима? Какой вариант выбираешь?
Дмитрий молчал. Он смотрел в стол и не поднимал глаз.
— Первый, — наконец выдавил он. — Первый вариант.
— Хорошо. Завтра едем к нотариусу. Я оформлю дарственную на квартиру на Алису. Марина будет её законным представителем до совершеннолетия.
— На Алису? Почему не на Марину?
— Потому что Алиса твоя дочь. Твоя кровь. И ты будешь помнить об этом каждый раз, когда снова захочешь совершить глупость.
— А алименты?
— С первого числа следующего месяца — в двойном размере. И я проверю.
Дмитрий кивнул. Он выглядел совершенно раздавленным.
Кристина поднялась.
— Я ухожу. Дима, мы потом поговорим.
— Да. Потом.
Она вышла, громко стуча каблуками.
Нина Сергеевна посмотрела на сына.
— Знаешь, Дима, я слишком долго тебя защищала. Когда ты ошибался — оправдывала. Когда делал глупости — прикрывала. Но сегодня ты перешёл черту.
— Мам…
— Нет. Теперь слушай. Я не собираюсь извиняться за то, что сделала. И не буду делать вид, будто ничего не произошло. Ты меня сильно разочаровал.
— Я просто хотел…
— Я знаю, чего ты хотел. Ты хотел понравиться новой женщине. Но при этом забыл, что у тебя есть дочь. И это нельзя простить.
— Я не забыл об Алисе.
— Забыл. Если бы помнил, не предлагал бы выгнать её из дома.
— Я не думал, что всё так…
— Вот именно. Ты не думал. Ты думал только о своей Кристине. И это самое страшное.
Нина Сергеевна поднялась.
— Завтра в десять. Нотариус на Ленина. Хотя, честно говоря, ты мне там даже не нужен.
Она ушла, не оборачиваясь.
Рекомендую к чтению: — С завтрашнего дня у нас раздельный бюджет, — радостно заявил муж.
Нина Сергеевна пришла к Марине в субботу. В руках она держала ту же папку с документами, только теперь в ней лежали уже новые бумаги.
— Вот, — сказала она, протягивая папку Марине. — Дарственная на квартиру. Оформлена на Алису. Ты будешь её законным представителем до совершеннолетия.
Марина взяла документы. Открыла папку, прочитала первую страницу, потом вторую. Глаза наполнились слезами.
— Нина Сергеевна…
— Не благодари меня. Это нужно было сделать давно. Я просто не понимала, насколько всё серьёзно.
— Как Дмитрий отреагировал?
— Плохо. Но согласился. Выбора у него не осталось.
— А Кристина?
— Похоже, исчезла. Дима сказал, что она не отвечает на звонки. Думаю, её интересовала не любовь, а квартира.
Марина села на стул. Слёзы текли по щекам, но на губах появилась улыбка.
— Я даже не знаю, как вас благодарить.
— Никак не надо. Просто вырасти Алису хорошим человеком. Не похожим на своего отца.
— Он ведь не всегда был таким.
— Был. Просто я не хотела замечать. Закрывала глаза на его эгоизм, жадность, равнодушие. Думала, вырастет — станет другим. Не стал.
Из детской вышла Алиса. Она тёрла сонные глаза, но, увидев бабушку, сразу оживилась.
— Баба Нина!
— Привет, моя радость, — Нина Сергеевна присела и обняла внучку. — Как ты?
— Хорошо. А зачем ты пришла?
— Подарок принесла.
— Подарок? Какой?
Нина Сергеевна мягко улыбнулась.
— Дом. Этот дом теперь твой. Навсегда.
Алиса нахмурилась.
— Я не понимаю.
— Когда вырастешь — поймёшь.
Марина подошла ближе и крепко обняла Нину Сергеевну.
— Спасибо вам. За всё.
— Знаешь, — тихо сказала Нина Сергеевна, — когда-то моя свекровь спасла меня. Теперь я помогаю тебе. Может быть, однажды ты тоже поможешь кому-то, кому будет очень нужно.
— Обязательно помогу.
— Вот и правильно. А теперь хватит плакать. Лучше чай поставь. Я пирожные принесла.
Алиса радостно подпрыгнула.
— Пирожные! Я хочу пирожное!
Марина рассмеялась сквозь слёзы.
— Хорошо, сейчас поставлю чайник.
Они втроём сидели на кухне — бабушка, невестка и маленькая внучка. За окном светило солнце. Алиса ела пирожное и измазала щёки кремом. Нина Сергеевна смотрела на неё с тихой нежностью.
— Знаешь, — сказала она Марине, — я рада, что всё закончилось именно так.
— Я тоже.
— Дима получил урок. Может, теперь начнёт думать не только о себе.
— Может быть.
— А если нет — значит, нет. Главное, что вы с Алисой теперь защищены.
Марина кивнула. Она посмотрела на дочь, потом на Нину Сергеевну.
— Вы знаете… — она немного запнулась. — Я раньше никогда этого не говорила. Но вы для меня настоящая семья. Даже больше, чем Дима когда-либо был.
Нина Сергеевна тепло улыбнулась.
— И ты для меня. Ты и Алиса. Моя настоящая семья.
Алиса подняла голову от пирожного.
— А папа?
Женщины переглянулись.
— Папа тоже семья, — осторожно сказала Нина Сергеевна. — Просто папа сейчас далеко. Он занят.
— А когда он придёт?
— Когда будет готов.
Алиса кивнула, словно такого ответа ей вполне хватило, и снова занялась пирожным.
Марина посмотрела на Нину Сергеевну. Та едва заметно покачала головой: ребёнку не нужно объяснять больше, чем он способен понять.
— Спасибо, — прошептала Марина.
— Не за что, — ответила Нина Сергеевна. — Береги её. Это самое важное.
— Буду. Обязательно буду.
КОНЕЦ