В трубке раздались короткие гудки. Марина положила телефон на стол. В соседней комнате зашевелилась Алиса — видимо, проснулась от громкого разговора.
— Мам? — послышался сонный голос. — Ты с кем разговаривала?
— По телефону, солнышко. Спи дальше.
Марина подошла к кровати дочери и поправила одеяло. Алиса уже снова закрывала глаза, крепко сжимая плюшевого медведя — подарок бабушки на прошлый день рождения.
«Бабушка», — мелькнуло у Марины. Нина Сергеевна. Неужели она правда могла разрешить такое?
Ответ пришёл почти сразу. Утром Марина сама ей позвонит.
Но Нина Сергеевна появилась на пороге раньше, чем Марина успела набрать её номер. Было всего восемь утра. Алиса ещё спала.
— Мариночка, — пожилая женщина выглядела встревоженной. — Мне вчера звонил Дима. Что-то говорил о квартире и подарке для какой-то Кристины. Я ничего толком не поняла. Расскажи, что происходит.
Марина впустила её. Они сели на кухне. Нина Сергеевна молча слушала, пока Марина рассказывала о приходе Кристины и разговоре с Дмитрием.
— Он сказал, что вы уже дали согласие.
— Какое ещё согласие? Он спросил, не буду ли я против, если он перепишет квартиру на свою невесту. Я сказала: «Ты взрослый, сам смотри». И всё!
— Он воспринял это как разрешение.
— Господи… Я думала, он говорит о другой квартире! О той, что на Садовой. Не об этой!
Нина Сергеевна опустила взгляд. Её руки слегка дрожали.
— Мариночка, я правда не знала. Клянусь. Если бы он сказал, что собирается выселить тебя и Алису, я бы никогда такого не допустила.
— Я верю вам.
— Он совсем с ума сошёл? Здесь же его дочь живёт! Моя внучка!
— Он сказал, что у него новая жизнь. Что мы теперь прошлое. Дал две недели на сборы.
Нина Сергеевна резко выпрямилась. В её глазах появилась твёрдость.
— Новая жизнь? Это он про ту размалёванную девицу, которую показывал мне на фото? Ту, что младше его лет на пятнадцать?
— Видимо, про неё.
— И ради неё он решил выгнать собственного ребёнка?
— Он считает, что раз платит алименты, то всё делает правильно.
— Алименты? — Нина Сергеевна удивлённо подняла брови. — Это не подвиг и не великодушие. Это минимум. Как воздухом дышать — делаешь и не ждёшь благодарности.
Она поднялась и прошлась по кухне. Потом остановилась у окна.
— Знаешь, Мариночка, когда погиб мой муж, Диме было четыре года. Почти столько же, сколько сейчас Алисе. Мы остались одни. Без денег, без нормального жилья. Всё было оформлено на мужа, а он не успел ничего переоформить.
— Я не знала…
— Тогда меня спасла моя свекровь. Мать моего покойного мужа. Она отдала нам свою квартиру, а сама уехала в крошечную комнату в коммуналке. Сказала: «Внук важнее моего удобства». И ни разу потом этим не упрекнула.
— Это был очень сильный поступок.
— Это был нормальный поступок. Так ведут себя нормальные люди. Не так, как сейчас поступает мой сын.
Нина Сергеевна повернулась к Марине. В её лице уже не было растерянности — только решимость.
— Слушай меня внимательно. Обе квартиры — эта и та, которую Дима считает своей, — оформлены на меня. Юридически они принадлежат мне. Несколько лет назад он попросил сделать именно так. Говорил, что так удобнее. Я тогда особо не разбиралась, просто подписала документы.
— И что теперь?
— Теперь это значит, что решаю я. Не Дима. Не его Кристина. А я.
У Марины в груди впервые за сутки появилась слабая надежда.
— Нина Сергеевна…
— Подожди. Я ещё не всё сказала. Я позвоню Диме и назначу встречу. Хочу лично посмотреть ему в глаза. И этой его невесте тоже.
— Думаете, он вас послушает?
— Послушает. А если нет — я перепишу всё на тебя и Алису. И он не получит ничего.
— Но он же ваш сын…
— Да, он мой сын. Но Алиса — моя внучка. Моя кровь. И я не позволю ему сломать ей жизнь ради очередной юбки.
Встречу назначили через два дня в ресторане в центре города. Место выбрала Нина Сергеевна — дорогое, с отдельными кабинетами. Она объяснила просто: «Не хочу, чтобы посторонние слышали, как я буду приводить сына в чувство».
Марина осталась дома с Алисой. Свекровь настояла:
— Тебе это слушать незачем. Я сама справлюсь.
Дмитрий пришёл вместе с Кристиной. Они уже сидели за столиком, когда в кабинет вошла Нина Сергеевна. Кристина улыбалась той самой уверенной улыбкой, с которой появилась у Марины.
— Здравствуйте, Нина Сергеевна! Очень рада наконец познакомиться!
— Здравствуй, — сухо ответила Нина Сергеевна. — Дима, пусть она выйдет. Нам надо поговорить.
— Мам, Кристина моя невеста. Она имеет право быть здесь.
— Тогда пусть сидит. Но молчит.
Кристина покраснела от возмущения, однако Дмитрий положил руку ей на колено, словно пытаясь успокоить.
— Мам, я понимаю, зачем ты пришла. Марина тебе пожаловалась. Но я тоже имею право на личную жизнь.
— Имеешь. Я с этим не спорю.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что ты решил выгнать из дома свою собственную дочь.
— Я никого не выгоняю. Я попросил Марину съехать. Две недели — нормальный срок.