Вероника ожидала совершенно другой реакции.
Возможно, слёз.
Может быть, попыток оправдать сына.
Или просьб потерпеть ради здоровья пожилой женщины.
Но Любовь Андреевна выглядела скорее растерянной и сильно уставшей.
— Последние недели я замечала, что он какой-то странный, — наконец произнесла она. — Телефон постоянно кладёт экраном вниз. Разговаривать выходит на балкон. Я думала, из-за работы нервничает. У него ведь бесконечно эти стройки.
Вероника молча кивнула.
Она тоже всё списывала на работу.
— А примерно месяц назад он кое о чём меня спрашивал, — продолжила свекровь. — Интересовался, смогу ли я пожить у вас подольше, если ему придётся часто ездить по командировкам.
Вероника медленно подняла голову.
— Как именно он это объяснил?
— Говорил, намечается большой строительный проект. Возможно, часто придётся уезжать. Поэтому домой после выздоровления мне спешить не стоит. Здесь, мол, и врачи рядом, и ты всегда поможешь.
На кухне внезапно стало непривычно тихо.
Загудел включившийся холодильник.
За стеной соседский ребёнок что-то с грохотом уронил.
Вероника продолжала сидеть неподвижно.
До этого разговора она ещё допускала, что Вадим просто оказался трусом.
Изменял.
Обманывал.
Боялся признаться.
Возможно, долго метался между двумя женщинами и не мог принять окончательное решение.
Но теперь все разрозненные детали сложились в одну совершенно ясную картину.
Он всё прекрасно понимал.
Уже месяц назад знал, что собирается уйти.
И заранее позаботился о том, чтобы уход за больной матерью никак не помешал его новой жизни.
— Любовь Андреевна, а что вы тогда ответили?
— Сказала, что мне у вас удобно. А что ещё я могла сказать? Я ведь была уверена, что он действительно работает.
Пожилая женщина посмотрела невестке прямо в глаза.
— Только ты меня жалеть не вздумай. Я ещё не разваливаюсь. Уже вполне прилично хожу. Еду могу сама подогреть. Да, помощь пока нужна, но ведь не круглые сутки.
— Я понимаю.
— И вообще, я тебе не маленький ребёнок, чтобы на шею садиться.
— Я ведь вас никуда не выгоняю.
— Знаю, дорогая.
Именно это спокойное понимание оказалось для Вероники гораздо важнее любых слов благодарности.
Свекровь не пыталась торговаться.
Не давила на жалость.
Не напоминала, сколько лет они считали друг друга семьёй.
Они просидели за кухонным столом почти час, обсуждая возможные решения.
Сначала Любовь Андреевна предложила вернуться в собственную квартиру.
Но этот вариант пришлось быстро исключить.
Она жила на четвёртом этаже старого пятиэтажного дома без лифта. До хорошей клиники нужно было добираться с пересадкой, а поднимать тяжёлые сумки после операции ей ещё категорически запрещалось.
Обсудили и сиделку, которая могла бы приходить на несколько часов ежедневно.
Услуги стоили недёшево, но эту возможность тоже решили не исключать.
Затем Вероника неожиданно спросила:
— А если поговорить с Софьей?
Любовь Андреевна опустила взгляд.
Софья приходилась Вадиму младшей сестрой.
Она жила в противоположной части города, была замужем и воспитывала двоих детей — двенадцатилетнего сына и девятилетнюю дочь.
— Она ведь ещё после больницы предлагала мне переехать к ним, — призналась свекровь.
— Странно. Вадим говорил, что у Софьи совершенно нет такой возможности.
— Возможность была. Это он меня отговорил.
— Почему?
— Уверял, что у них тесная квартира, дети шумят, до врачей далеко. А здесь, по его словам, мне будет гораздо удобнее.
Вероника даже не стала ничего комментировать.
Теперь совершенно иначе воспринимались многие прежние слова супруга.
Он не просто искал наиболее комфортные условия для матери.
Он заранее устроил всё так, чтобы забота о ней осталась в доме, из которого сам намеревался уйти.
Софье позвонили в тот же вечер.
Сначала Любовь Андреевна осторожно пыталась объяснить ситуацию.
Но Вероника слышала, как голос собеседницы становился всё громче.
Через несколько минут свекровь протянула ей телефон.
— Софья хочет поговорить с тобой.
Та даже толком не поздоровалась.
— Он что, окончательно с ума сошёл?!
Вероника впервые за день искренне рассмеялась.
— Судя по всему, да.
— Мама сейчас с тобой?
— Да, рядом сидит.
— Значит, так. Сегодня никого никуда не перевозим. Завтра я сама приеду.
— Софья, не нужно так срочно…
— Вероника, я три месяца была уверена, что Вадик у вас герой и полностью организовал мамину реабилитацию! Она звонила, рассказывала, как он поручень в ванной прикрутил, кровать передвинул, продукты доставил. Но кто покупает лекарства и сопровождает её к врачам, она не уточняла. Я думала, вы занимаетесь этим вдвоём!
— В основном я.
— Теперь уже поняла.
На следующий день Софья появилась около двенадцати.
На брата она была похожа разве что глазами.
Во всём остальном — характере, манере разговаривать, привычке быстро принимать решения — они словно принадлежали к разным семьям.