Дело было вовсе не в желании скрыть деньги или обмануть Антона. Просто Анна пока не могла заставить себя обсуждать наследство. Ей требовалось хотя бы несколько спокойных дней, чтобы прожить своё горе. Без бесконечных разговоров о миллионах, без подсчётов и планов будущих покупок. Она слишком хорошо знала супруга: тот немедленно заговорит о новом автомобиле, ремонте и поездке в Турцию. А Анне сейчас хотелось только покоя. Она намеревалась всё рассказать через неделю или две, когда сумеет немного оправиться после потери.
Но уже следующей субботой, ровно в одиннадцать утра, неожиданно зазвонил дверной звонок.
Открывать отправился Антон. Анна в это время находилась на кухне и мыла посуду после завтрака. Вскоре из коридора донёсся знакомый голос свекрови, а затем прозвучал ещё один, мужской, которого она прежде не слышала.
— Мам, а почему ты не предупредила, что приедешь? — удивлённо спросил Антон. — Ладно, заходите.
Анна вытерла мокрые ладони кухонным полотенцем и направилась в прихожую.
У входа стояла Наталья Валерьевна, одетая в нарядное пальто и с сумочкой на плече. Рядом находился незнакомец примерно сорока пяти лет. На нём был строгий серый костюм, а в руках он держал кожаную папку.
— Доброе утро, Анна, — произнесла свекровь. — Познакомься, это Кирилл Сергеевич, нотариус. Нам предстоит очень серьёзный разговор.
Анна растерялась.
— О чём вы хотите говорить, Наталья Валерьевна?
— О твоём наследстве, дорогая. О тех самых девяти миллионах.
Кровь мгновенно отхлынула от лица Анны. Она перевела взгляд на мужа. Тот смотрел на неё с неподдельным изумлением.
— Каких ещё девяти миллионах? — выдавил Антон. — Мама, объясни, что происходит.
— Так ты действительно ничего не знаешь? Жена даже не сообщила тебе? — Наталья Валерьевна недовольно сжала губы. — Представляешь, Антоша, твоя супруга унаследовала от своей тётки целых девять миллионов и решила держать это в секрете! А рассказал мне Семён Аркадьевич. Мы с ним двадцать лет на одном заводе трудились. Он живёт в том же подъезде, что и покойная тётка Анны, помогал ей документы оформлять. Недавно встретились в магазине, и он меня поздравил. Сказал, мол, невестке вашей невероятно повезло.
Антон медленно развернулся к жене.
— Аня, скажи, это действительно так?
— Да, Антон. Это правда. Я хотела сама тебе рассказать.
— Конечно, хотела! — язвительно заметила свекровь. — Целую неделю никак не могла собраться.
Антон некоторое время молчал. Затем отошёл в сторону, освобождая проход для матери.
— Мам, заходи в комнату. Присаживайся. Кирилл Сергеевич, прошу и вас пройти.
Он придвинул матери удобный стул к столу, заботливо помог снять верхнюю одежду. Анна наблюдала за происходящим из дверного проёма. Муж даже не поинтересовался, согласна ли она на подобную встречу. Не возмутился тем, что мать явилась без предупреждения, да ещё и привела постороннего человека. Он просто услужливо расставлял стулья.
Наталья Валерьевна устроилась за столом. Пришедший с ней мужчина предпочёл остаться возле окна, прижимая папку к себе.
— Итак, Анна, — деловито начала свекровь. — Я считаю, что полученные тобой деньги принадлежат семье. Ты состоишь в браке с моим сыном. Следовательно, у вас общее хозяйство и общее имущество. Значит, наследство тоже должно считаться семейным. Поэтому я требую выделить мне положенную часть. Три миллиона рублей. Это вполне разумно и справедливо. Остальные деньги можете оставить себе с Антошей.
Она открыла сумочку, извлекла заранее распечатанный документ и подвинула его через стол к невестке.
— Перед тобой подготовленное соглашение. Я настаиваю на получении своей семейной доли!
Анна даже не прикоснулась к бумаге. Её взгляд был прикован к мужу.
Антон продолжал стоять у стены, скрестив руки на груди. Анна ждала, что он наконец вмешается. Скажет хотя бы: «Мама, это личное наследство Ани, какое ты имеешь к нему отношение?» Или просто спросит мать, не сошла ли она с ума. Хоть несколько слов в защиту собственной жены.
Но Антон только нахмурился.
— Аня, перестань выставлять нас в неприглядном свете. Здесь посторонний человек. Просто поставь подпись и закроем вопрос.
У Анны словно оборвалось что-то внутри. Слова мужа ранили намного сильнее наглого требования свекрови. Сильнее суммы в три миллиона и самого появления нотариуса в квартире. Антон произнёс «нас». Он объединил себя с матерью, назвал их одной семьёй. А Дарья Петровна для них никогда членом семьи не являлась. Все полтора года они даже не желали вспоминать о больной женщине. Зато теперь с готовностью объявили оставленные ею сбережения общими.
Перед глазами Анны одна за другой пронеслись картины прошлого. Поздние вечера возле тётиной кровати, пока муж раздражённо писал: «Ты опять где?» Его день рождения, когда она спешила на помощь упавшей тёте, а утром свекровь отчитывала её за испорченный праздник. Та суббота, когда Антон возмущённо бросил: «Я тебе что, сиделка?» Его слова о бессмысленной жертве. Предложение отправить больную в дом престарелых. Постоянные напоминания, что супруг якобы важнее любой родственницы. Полтора года равнодушия. Ни одного визита. Ни малейшей помощи. Даже обычного вопроса о самочувствии Дарьи Петровны.