— Всё у тебя тётя да тётя! А муж тогда на каком месте? Муж должен быть важнее любых тёток. Ты ведь за Антона замуж выходила, а не за свою родственницу.
— Потерпите, пожалуйста, ещё немного. Это ведь не навсегда.
— Конечно, не навсегда, — презрительно усмехалась свекровь. — У тебя любые оправдания временные.
Как-то раз Анне понадобилось приехать в музей в субботу. Она отвечала за внеплановую выставку и попросила супруга провести с больной тётей всего три часа.
— Я должен сидеть с твоей тётей? — Антон изумлённо уставился на жену. — Аня, ты вообще соображаешь, что предлагаешь? Я не нанимался ухаживать за больными. Да я её практически не знаю!
— Антон, мы женаты шесть лет. Ты прекрасно знаешь тётю Дашу. Даже на её юбилей вместе со мной приходил.
— Ну приходил, и что дальше? Ты предлагаешь мне ещё и мыть её? Нет, спасибо. Даже не рассчитывай.
В результате Анне пришлось договариваться с руководством и отпрашиваться с той самой выставки.
За все восемнадцать месяцев болезни Антон ни разу не навестил Дарью Петровну. Он даже не поинтересовался её состоянием. Не предложил отвезти жену на автомобиле, хотя собственная машина у него имелась. Вместо этого Анна ежедневно добиралась двумя автобусами, тратя примерно сорок минут только на дорогу в одну сторону.
В ноябре Антон отмечал день рождения. Дома собрались его приятели, приехала Наталья Валерьевна. Анна приготовила праздничный ужин, накрыла красивый стол. Но около девяти вечера, когда гости ещё веселились, раздался звонок от соседки Дарьи Петровны.
— Анечка, беда! Даша свалилась с кровати. Я пытаюсь ей помочь, но одна поднять не могу.
Анна мгновенно бросилась за верхней одеждой.
— Ты куда собралась?! — Антон даже привстал из-за праздничного стола. — Сегодня вообще-то мой день рождения!
— Антон, тётя упала. Мне нужно срочно к ней. Постараюсь вернуться быстрее.
Домой женщина добралась лишь около часа ночи. Гостей уже не было, муж крепко спал. А на следующее утро позвонила его мать.
— Анна, объясни мне, что вчера произошло! Как ты посмела бросить собственного мужа в день рождения? На глазах у всех гостей! Антоша мне подробно рассказал. Какой же стыд!
Анна не нашла сил даже спорить. Она просто молча выслушала очередные обвинения.
Дарья Петровна прекрасно замечала происходящее. Она видела, насколько измотанной приходила племянница, как прямо на стуле начинала клевать носом, пока больная доедала ужин. Видела, как та тревожно вздрагивала от каждого телефонного звонка мужа. Однажды февральским вечером тётя осторожно взяла сидевшую возле кровати Анну за ладонь.
— Анечка, я должна тебе кое-что сказать. Всё, чем владею, после меня достанется тебе. Всё до последнего.
— Тётя Даша, пожалуйста, не говорите так. Вы ведь понимаете, что я помогаю совсем не ради этого.
— Знаю, родная. Именно поэтому и хочу оставить всё тебе.
Анна тогда не придала словам особого значения. Ей было известно, что несколькими годами раньше тётя продала свою старую дачу под Звенигородом. Однако племянница полагала, что вырученные средства давно потрачены на лечение и повседневные расходы. Ведь у Дарьи Петровны оставались только небольшая пенсия, муниципальная квартира да потрёпанная шахматная доска с фигурами. Какое уж тут наследство?
В середине марта Дарьи Петровны не стало.
Спустя две недели Анне позвонили из нотариальной конторы и попросили прийти. Пожилая женщина-нотариус, поправив очки, раскрыла папку и положила перед посетительницей завещание.
— Согласно воле Дарьи Петровны, вы назначены единственной наследницей всего её имущества. Речь идёт о денежных средствах, размещённых на счетах двух банков. Их суммарный размер составляет девять миллионов двести тысяч рублей.
Анна неподвижно сидела напротив и никак не могла осмыслить услышанное.
— Но… откуда у неё столько?
— Насколько мне известно, около трёх лет назад ваша родственница продала недвижимость под Звенигородом. Земля там заметно выросла в цене, и за дом с участком удалось получить шесть миллионов рублей. Оставшиеся средства она накопила за долгие годы работы. Документ был оформлен и нотариально удостоверен в феврале.
Покинув нотариальную контору, Анна остановилась на крыльце и ещё долго не могла сдвинуться с места. Девять миллионов рублей. Такая сумма прежде казалась ей совершенно немыслимой.
Однако никакого счастья она не испытывала. Ни малейшей радости. Лишь тяжёлую пустоту внутри. Эти миллионы не могли воскресить тётю Дашу. Не могли вернуть беззаботные летние дни на даче, запах варенья и вечерние шахматные партии. Не могли снова подарить ей родной смех и ласковые слова: «Анечка, ступай домой». Анна прижимала к груди копию завещания и беззвучно плакала прямо на ступеньках.
Мужу она решила пока ничего не рассказывать.