Адвокат провела ручкой по карте.
— Между школой и нотариальной конторой больше ста девяноста километров. На машине около двух с половиной часов в одну сторону. Общественным транспортом с пересадками — намного дольше. Физически оказаться в двух местах одновременно невозможно.
Елена положила ручку.
— А теперь скажите то же самое своими словами. Как объяснили бы обычному человеку?
Анна подумала.
— Пока кто-то от моего имени подписывал дарение, я находилась возле пианино почти за двести километров. Это подтверждается не только мной. Есть журнал с часами, рабочий акт и моя запись в инструменте.
— Именно так и говорите.
— Что теперь?
— Теперь нужно выяснить, кто пришёл к нотариусу вместо вас. Печать настоящая, регистрационная запись существует. Значит, человек предъявил ваш документ и расписался.
Нотариуса звали Людмила Борисовна. Она работала в профессии около тридцати лет. На столе у неё стоял маленький медный колокольчик, которым она вызывала помощницу, чтобы не повышать голос через дверь.
Елена пришла с официальным запросом.
Нотариус подняла старый реестр, сверила номер и подтвердила: договор действительно удостоверяли четырнадцатого ноября. Документ, удостоверяющий личность, проверяли. Дарительница находилась в кабинете лично.
— Вы исключаете ошибку? — спросила Елена.
— Нет.
Адвокат даже немного удивилась.
— Я не собираюсь изображать идеальную память, — спокойно продолжила Людмила Борисовна. — Смотрю паспорт, фотографию и человека перед собой. Если документ настоящий, женщина примерно такого возраста и внешне очень похожа, определить родство по лицу я не могу. Отпечатки мы не берём, биометрию с базой не сравниваем. Но паспорт выглядел подлинным. Я бы заметила явную подделку.
Анну пригласили в кабинет. Она положила перед нотариусом новый паспорт. Людмила Борисовна долго всматривалась.
— Не скажу, что помню именно вас. Женщина тогда была полнее. Но за полтора года человек может сильно похудеть. По одному этому делать вывод нельзя.
Елена попросила вспомнить хотя бы какую-нибудь деталь визита.
Нотариус закрыла реестр и долго думала.
Она вспомнила две вещи.
Посетительница не сняла пальто, хотя в кабинете было тепло. На пальто была большая брошь в форме листа из чёрных камней. Похожее украшение когда-то носила мать Людмилы Борисовны, поэтому деталь и зацепилась в памяти.
Кроме того, женщина долго не могла найти паспорт. Перебирала в сумке кошелёк, таблетки, платок. Потом обнаружила документ и вслух пошутила, что постоянно его теряет.
— Почему вы это запомнили? — спросила Анна.
— Было ощущение, будто она редко пользуется этим паспортом и сама не знает, куда кладёт. Но подчёркиваю: это только впечатление.
Елена записала сведения.
Потом через знакомых, бывших одноклассников и социальные сети собрали восемь фотографий женщин примерно одного возраста и похожего типа внешности.
Среди них была Марина.
Людмила Борисовна дважды просмотрела снимки и выбрала один.
Елена не сразу задала вопрос.
— Насколько вы уверены?
— Настолько, насколько вообще возможно быть уверенной через полтора года. Клясться, что это установленный факт, не стану. Но если меня заставят выбрать женщину, которая сидела здесь в пальто с той брошью, я укажу на эту.
На столе лежала фотография Марины.
— И ещё, — сказала нотариус. — Я всю жизнь старалась работать честно. Если мою подпись и печать использовали для обмана, я хочу, чтобы всё выяснили. В суд приду. Но удобным свидетелем для какой-то стороны не стану. Чего не помню — так и скажу. А что помню, скрывать не буду.
Следующее доказательство появилось неожиданно.
В июле во двор к Галине Степановне вошёл молодой худощавый мужчина лет двадцати шести. Под мышкой держал мотоциклетный шлем. Звёздочка посмотрела на гостя с явным недоверием.
— Анна Ковальчук здесь?
Анна вышла, вытирая руки полотенцем.
Лицо незнакомца ничего не сказало памяти, но форма лба показалась родственной — такая же была у неё и у Марины.
— Денис Савчук. Я ваш племянник.
Они сели на лавку. Галина Степановна демонстративно ушла в дом, хотя оттуда разговор прекрасно слышался.
Денис признался, что тётю помнит плохо. Когда ему было десять, Анна подарила губную гармошку и показала несколько нот. Мать позже забрала её — сказала, что невозможно жить в доме из-за постоянного шума.
Последние четыре года Денис жил отдельно и с родителями практически не общался.
— Евгения Михайловна нашла меня в интернете и написала ещё весной. Я удивился, что она вообще умеет пользоваться соцсетями. Рассказала, что вы вернулись.
Анна спросила, зачем он приехал.
Денис достал телефон.
— Вам нужна информация про четырнадцатое ноября?
Анна медленно повернулась.
— Она и дату вам сообщила?
— Да.
Пальцы у Дениса дрожали.
В тот день он приезжал к родителям. Это был день рождения покойной бабушки, и семья по привычке сначала ходила на кладбище, затем собиралась в кафе на центральной площади. Были Денис, Марина и Сергей.