— Значит, ты отказываешься выполнять то, что должна делать как жена? Тогда разговаривать нам больше не о чем! Если завтра ты не придёшь к моей матери в палату и не попросишь прощения за своё поведение, я подаю на развод!
Светлана с юности привыкла рассчитывать только на себя. Она всегда ясно понимала, чего хочет добиться, и никогда не ждала, что кто-то проложит ей лёгкую дорогу. В двадцать восемь лет на её плечах лежала такая нагрузка, от которой многие давно бы сломались. Днём она училась в медицинском университете, шаг за шагом приближаясь к мечте стать врачом-педиатром, а ночами и по выходным дежурила медсестрой в реанимации крупной городской больницы.
Денег постоянно не хватало. Стипендия была почти символической, зарплата медсестры немного выручала, но быстро уходила на коммунальные платежи, учебники, продукты и бытовые мелочи. Светлана жила в небольшой, но уютной двухкомнатной квартире, доставшейся ей от любимой бабушки. Это было её единственное серьёзное имущество, её тихая гавань, куда она возвращалась после тяжёлых смен, пропитанная запахом антисептика, усталости и крепкого кофе.
Три года назад в её сложную, но выстроенную жизнь вошёл Игорь. Он работал менеджером в логистической фирме, ухаживал красиво, говорил уверенно, дарил цветы и казался тем самым надёжным человеком, на которого можно опереться. Светлана, уставшая от бесконечной гонки между учёбой, работой и выживанием, поверила в эту иллюзию. Они расписались тихо, без громкого праздника, и Игорь переехал к ней.
Но вместе с мужем в жизнь Светланы вошла и его мать — Марина Владимировна. Вошла прочно, громко и властно.
Марина Владимировна была женщиной тяжёлой во всех смыслах. Всю жизнь она проработала в архиве, перекладывая папки и документы, но держалась так, словно как минимум управляла крупным ведомством. К выбору сына она с самого начала отнеслась с плохо скрываемым презрением.
Особенно её раздражала профессия невестки. В её представлении медсестра была кем-то вроде прислуги — человеком низшего порядка, обязанным обслуживать других и молчать.
— Игорёк, ты бы хоть сказал своей Свете, чтобы она больничный запах с себя смывала, прежде чем ко мне приходить, — могла громко сказать свекровь за праздничным столом. — А вообще, конечно, странный выбор. Девочка за больными утки выносит, уколы делает, по палатам бегает… Никакого статуса. Обслуживающий персонал, одним словом.
Светлана сжимала кулаки под столом и пыталась объяснять, что она будущий врач, что работа в больнице даёт ей бесценный опыт, что от её внимательности и знаний зависят человеческие жизни. Но все доводы разбивались о стену высокомерия.
Больнее всего было то, что Игорь ни разу по-настоящему не встал на её сторону. Он отводил взгляд, криво улыбался и тихо говорил:
— Свет, ну не обращай внимания. Мама просто человек старой закалки, у неё свои взгляды на престиж. Будь мудрее, промолчи.
И Светлана молчала. Проглатывала обиду, стискивала зубы и возвращалась к конспектам по анатомии, фармакологии и педиатрии. Она твёрдо знала: однажды наденет белый халат врача, и тогда никто больше не посмеет назвать её прислугой.
Но у жизни, как известно, бывает очень своеобразное чувство юмора.
В середине холодного, сырого ноября Марина Владимировна серьёзно заболела. Сначала всё выглядело как обычная простуда. Она лечилась чаем, прогреваниями и народными средствами, уверяя, что врачи ей не нужны. Но температура быстро росла, кашель стал тяжёлым и лающим, появилась одышка.
Когда Игорь наконец испугался и вызвал скорую, врач сразу сказал: двусторонняя пневмония, да ещё и в запущенной форме. О лечении дома уже не могло быть речи. Марину Владимировну срочно госпитализировали.
И по удивительному стечению обстоятельств скорая привезла её именно в ту городскую больницу, где работала Светлана. Правда, свекровь положили в пульмонологию — в другой корпус, в нескольких минутах ходьбы по двору от реанимации, где дежурила невестка.
В тот же вечер Игорь встретил Светлану дома с таким лицом, будто произошло что-то непоправимое.
— Света, ты должна всё отложить и заняться мамой, — заявил он прямо с порога, даже не спросив, как прошли её сутки на работе.
— Что значит «всё отложить»? — устало переспросила Светлана, снимая пальто. — Игорь, она в профильном отделении. Там хорошие врачи, опытные медсёстры. Ей назначили антибиотики, капельницы, наблюдение. Что именно я должна делать?
— Как что?! — возмутился муж, всплеснув руками. — Ты работаешь в этой больнице! Это твоя прямая обязанность — ухаживать за моей матерью. Ты должна бегать к ней каждый час, следить, чтобы ей давали лучшие лекарства, чтобы бельё было чистым, чтобы к ней относились как надо. В конце концов, ты же медсестра. Вот и докажи, что от тебя есть польза!
Слова «твоя обязанность» неприятно резанули слух. Но Светлана была человеком порядочным и сострадательным. Болезнь действительно могла напугать и ослабить любого, и чисто по-человечески ей было жаль свекровь.