— Пришёл. Но это не свободные деньги, Артур. Это оборотные средства. Ткани, фурнитура, зарплата девочкам, аренда…
Но Артур уже не слушал. Он подошёл к столу, упёрся в него ладонями и посмотрел ей прямо в глаза.
— Твоя премия и бонусы, кстати! Я уже присмотрел отличные стройматериалы, сестра будет довольна! — радостно объявил он, будто принёс ей прекрасную новость. — Там сейчас скидка на брус и металлочерепицу. Как раз хватит крышу перекрыть и фасад на даче привести в порядок.
Юля замерла. Внутри медленно поднялась холодная волна возмущения. Снова дача. Снова этот бесконечный старый дом, который требовал денег, сил и времени, но им с Артуром не принадлежал ни на сантиметр.
— Артур, мы уже говорили об этом, — произнесла она спокойно, но в голосе появилась сталь. — Я не буду оплачивать капитальный ремонт дома твоей матери.
— Да почему?! — Артур резко развёл руками и чуть не задел коробку с булавками. — У тебя есть деньги! Ты можешь это сделать! Мы же туда ездим!
— Мы приезжаем туда два раза за лето на шашлыки, — Юля взяла блокнот и калькулятор. — Садись.
Артур моргнул, не понимая, к чему она клонит, но сел.
— Смотри, — Юля быстро начала записывать цифры. — В доме три спальни. В одной всё лето живёт твоя мама. Во второй — Марина с мужем и двумя детьми, они проводят там почти три месяца. Третья комната гостевая, в ней мы иногда ночуем. Если посчитать дни и количество людей, мы используем дачу примерно… — она нажала несколько клавиш, — на пятнадцать процентов. И это ещё с округлением в вашу пользу.
Артур смотрел на калькулятор так, словно перед ним лежал личный враг.
— Ты… ты это всё в проценты перевела? — тихо спросил он. — Это же семейное место, Юля, а не гостиница!
— В любом семейном месте каждый должен вкладываться по-честному, Артур. Я готова оплатить пятнадцать процентов сметы. Остальное пусть оплачивают собственник — твоя мама, и те, кто пользуется домом больше всех, — Марина с семьёй. Вот это и есть справедливость.
— Справедливость?! — Артур вскочил, лицо его покрылось красными пятнами. — Ты считаешь дни? Считаешь людей? Это мелочно! Это отвратительно! У Марины дети, у неё доходы не такие, как у тебя! Ты при деньгах, а ведёшь себя как последняя жадина!
— Я не при деньгах, я много работаю, — Юля тоже поднялась. — И я не собираюсь оплачивать отдых твоей сестры и её семьи ценой своего труда и здоровья. Пятнадцать процентов. Или ничего.
Артур смотрел на неё с такой злостью, будто перед ним стояла не жена, а бездушный кредитор, отказавший ему в займе.
— Ты ещё пожалеешь о своей жадности, — процедил он и резко вышел из мастерской, хлопнув дверью так, что манекен в углу покачнулся от сквозняка.
Часть 3. Гипермаркет иллюзий
Большой строительный гипермаркет гудел, словно огромный металлический улей. Под высокими потолками перекликались продавцы, пищали погрузчики, пахло свежей древесиной, краской и лаком. Артур и Марина шли между бесконечными рядами с материалами, толкая перед собой почти пустую тележку.
В тележке лежала всего одна банка морилки и упаковка малярного скотча, но Артур чувствовал себя так, будто уже закупает всё для большого ремонта. Рядом суетливо шагала Марина в ярком спортивном костюме и без остановки подливала масла в огонь его обиды.
— Пятнадцать процентов! Ты только вдумайся, какая наглость! — возмущалась она, хватая с полки образец ламината. — Она там отдыхает, ягоды наши ест, воздухом дышит, а платить не хочет?
— Она сказала, что это математически справедливо, — мрачно ответил Артур, глядя на ценник дорогой металлочерепицы. Ему ужасно хотелось купить её прямо сейчас, привезти на дачу и увидеть, как у матери засияют глаза. Доказать всем, что он, Артур, настоящий мужчина, хозяин, глава семьи.
— Математически! — передразнила Марина. — У неё не математика, у неё сердца нет. Слушай, Артур. Она твоя жена. По закону у вас общий бюджет. Деньги, которые она получила, — не только её. Они и твои тоже. Ты имеешь полное право взять и потратить их на семейные нужды.
— Думаешь? — Артур с сомнением посмотрел на сестру.
— Я не думаю, я знаю! — отрезала она. — На твоём месте я бы вообще не спрашивала. Взял, купил, сделал. А потом она ещё спасибо скажет, когда увидит, как красиво стало. Женщины любят, когда мужчина решает.
Марина остановилась у стенда с сантехникой и стала рассматривать блестящие смесители.
— Знаешь, что самое противное? — продолжила она уже тише, заговорщицким голосом. — Она тебя этим унижает. Показывает, что ты никто. Что твоё слово в семье ничего не значит. Если сейчас проглотишь эти пятнадцать процентов, потом всю жизнь будешь у неё на побегушках.
Эти слова ложились точно туда, где у Артура болело сильнее всего — на уязвлённое самолюбие. Он представил спокойное, уверенное лицо Юли, её холодный взгляд, эти цифры в блокноте. И тут же представил себя другим — тем, кто спасает родовую дачу, кто возвращает дому жизнь, кто снова становится важным.