— Знаете, что самое страшное? Папа каждый вечер выходит на балкон. Мы живём на девятом этаже. Он стоит там и свистит. Два раза коротко, потом один раз долго. Соседи уже странно на него поглядывают. А я не могу заставить себя сказать, что это бесполезно. Папа во всём винит себя. Говорит, что не закрыл входную дверь, Рой выбежал и потерялся где-то возле трассы. Понимаете, он ведь девять лет назад подобрал его совсем маленьким щенком. Нашёл в придорожной канаве, вытащил, принёс домой. С тех пор они ни на день не расставались.
— Он никуда не убегал, — осторожно ответила я. — Рой просто отправился вместе с вашим отцом. И всё это время ждал его возвращения.
Кристина вдруг расплакалась.
А через несколько мгновений сквозь слёзы послышался смех.
Она сказала, что завтра к девяти утра они обязательно приедут.
— Только папе я пока ничего не расскажу, — добавила девушка. — Вдруг окажется, что это всё-таки не Рой? Ещё одного такого разочарования он просто не перенесёт.
Следующим утром, примерно в половине девятого, возле нашей скамейки собралось столько сотрудников, сколько порой не бывает даже в очереди к регистратуре.
Пётр Лукьянович специально приехал в свой выходной. Выбритый, аккуратный, в чистой рубашке, выглядывавшей из-под расстёгнутой куртки.
Тарас припарковал скорую немного дальше обычного, объяснив, что не хочет никому мешать.
Санитарка Неля принесла целый пакет кусочков варёной курицы. Правда, немного подумав, спрятала угощение обратно в карман.
Впервые за несколько дней противная морось прекратилась.
Над больничным забором нависало низкое серое небо. Голые липы темнели мокрыми ветвями, и отовсюду тянуло холодной осенней сыростью.
Рой, как обычно, лежал под металлической скамейкой.
И неотрывно смотрел на двери.
Автоматические створки с тихим шипением расходились в стороны.
На улицу выходили люди.
Пёс каждый раз приподнимал голову, всматривался в незнакомые лица, а затем снова укладывал морду на лапы.
Вскоре со стороны улицы на парковку въехала серебристая легковая машина.
Я заметила, как из-за руля вышла молодая женщина в светлом пальто. Она обошла автомобиль, открыла переднюю пассажирскую дверцу и помогла выбраться мужчине.
Он двигался медленно и неуверенно.
Сильно похудевший, в куртке, которая теперь висела на нём слишком свободно, опираясь на трость.
Кристина бережно поддерживала отца под локоть.
Они направились через парковку к больничному крыльцу.
От дверей приёмного отделения до скамейки было всего пять шагов.
От машины до нас — около сорока метров.
Рой по-прежнему ничего не замечал.
Он продолжал смотреть только на двери.
И тут Вадим остановился.
Я увидела, как его взгляд упал на лежавшую под скамейкой собаку.
У мужчины мгновенно изменилось лицо.
Он словно перестал дышать.
Кристина крепче обхватила его руку.
Вадим попытался что-то произнести. Его губы дрогнули, но ни одного слова так и не прозвучало.
А потом он тихонько засвистел.
Два коротких свистка.
И один длинный.
Рой оцепенел.
Он не вскочил, не повернул головы, даже не пошевелился.
Просто застыл всем телом.
Так иногда замирает человек, внезапно услышавший среди огромной толпы знакомый голос, но боящийся поверить собственным ушам.
Прошла секунда.
Затем ещё одна.
Вадим повторил свист.
На последней ноте звук сорвался и превратился в дрожащий выдох.
Рой медленно выполз из-под скамейки.
Он не бросился вперёд сразу.
Сначала сделал несколько осторожных шагов.
Остановился.
Оглянулся, словно хотел удостовериться, что всё происходит на самом деле.
Прошёл ещё немного.
И вдруг сорвался с места так стремительно, что грязные брызги из ближайшей лужи долетели прямо до Петра Лукьяновича.
Но, добежав до хозяина, пёс даже не попытался прыгнуть ему на грудь.
Казалось, он прекрасно понимал: человек ещё слишком слаб, его нельзя толкать или сбивать с ног.
Поэтому Рой просто прижался седой мордой к коленям Вадима.
И замер.
Только хвост метался из стороны в сторону с такой невероятной скоростью, что вместе с ним извивалась вся задняя половина большого собачьего тела.
А ещё он скулил.
Тоненько, жалобно, почти по-щенячьи.
Совсем не так, как обычно скулят взрослые крупные собаки с поседевшими мордами.
Вадим выронил трость.
Кристина испуганно ахнула, решив, что отец сейчас потеряет равновесие.
Но мужчина не упал.
Он осторожно, очень медленно опустился прямо на мокрый асфальт, обнял Роя обеими руками за шею и прижался к нему лицом.
— Ну что же ты, глупыш мой… — хрипло прошептал он. — Зачем же ты здесь столько времени просидел? Я ведь тебя искал… Всю деревню на ноги поднял. Я же думал, что ты…
Договорить он не смог.
Рой принялся облизывать его щёки, подбородок, пальцы, а потом снова уткнулся головой в грудь хозяина, прижимаясь изо всех сил.
Словно хотел забраться куда-нибудь глубоко внутрь, спрятаться там и больше никогда не расставаться.