У Олега Ткачука существовало железное правило, которому он не изменял уже двенадцать лет: в кабине его грузовика не должно быть посторонних. Ни случайных пассажиров, ни сменщиков, ни приятелей, которым вдруг понадобилось, чтобы их подбросили по пути. Кабина большегруза была его маленьким личным миром, где каждая вещь находилась на привычном месте, а никто не приставал с расспросами, почему он предпочитает молчать.
И всё же одиннадцатого ноября этому правилу пришёл конец.
В тот вечер Олег перевозил керамическую плитку во Львов. За рулём он провёл уже восемь часов практически без остановок. С неба сыпался даже не настоящий дождь, а противная мелкая морось, из-за которой дворники лишь размазывали по стеклу отражения встречных фар. Поясница затекла, во рту пересохло, а усталость навалилась такая, что даже сглатывать не хотелось.
— Осталось километров двадцать, — произнёс он вслух, просто чтобы нарушить тишину. — Потом остановлюсь и отдохну.
Олег протянул руку к термосу. Кофе в нём остался ещё с утра, давно остыл и приобрёл неприятную горечь. Но к такому напитку дальнобойщик привык за долгие годы и особых требований к нему не предъявлял.
Неожиданно из-под колёс встречной легковушки выскочило что-то небольшое. Серое пятнышко метнулось прямо на его полосу.
— Да чтоб тебя!
Олег изо всех сил ударил по тормозам. Грузовик взревел, тяжёлую машину резко тряхнуло, а в прицепе с грохотом сдвинулись поддоны с грузом. Ремень безопасности больно впился в грудь, перед глазами на мгновение потемнело.
Затем наступила тишина. Только стеклоочистители продолжали размеренно стучать: тук-тук, тук-тук.
Не выключая двигатель, Олег выбрался наружу. Колени предательски дрожали. Он достал фонарик, направил луч на мокрую траву у обочины и замер.
Там лежал крошечный котёнок. Грязный, серый, невероятно худой, с выпирающими под шерстью рёбрами. Малыш смотрел на мужчину огромными круглыми глазами и пытался мяукать. Звук получался таким слабым, что казалось, будто он просто открывает рот.
— Живой, — с облегчением выдохнул Олег. — Надо же… Жив остался.
Котёнок попытался подняться, но слабые лапки разъехались в стороны. Он повалился набок и снова жалобно запищал.
Минуты три Олег неподвижно стоял над маленьким существом. Холодная вода затекала за воротник. По трассе проносились автомобили, окатывая обочину грязными брызгами. Ни один водитель даже не сбавил скорость.
— Ну и куда мне тебя теперь девать, а?
Ответа, разумеется, не последовало.
— Ладно, довезу до ближайшей заправки, — наконец решил мужчина. — Там что-нибудь придумаем.
Он осторожно поднял малыша одной ладонью. Котёнок оказался настолько крошечным, что целиком поместился в руке. Олег спрятал его под куртку. Тот даже не попытался вырваться, лишь прижался к тёплому свитеру и затих.
В кабине нашлась пустая коробка из-под обуви. Мужчина постелил внутрь старую фланелевую рубашку и аккуратно усадил туда своего неожиданного пассажира.
— Сиди спокойно. И никаких фокусов, договорились?
Малыш свернулся маленьким клубочком и закрыл глаза. Не прошло и пяти минут, как он крепко уснул.
Автозаправочная станция встретила их ярким светом ламп и привычным запахом дизельного топлива. Олег остановился, заглушил двигатель, и наступившая после восьмичасового гула тишина показалась почти оглушительной.
Он взял коробку в руки. Котёнок проснулся, приподнял мордочку и тихонько мяукнул, словно спрашивая, что происходит.
— Всё, приехали, — сообщил Олег. — Здесь круглосуточно люди работают. Кто-нибудь тебя обязательно заберёт. Под крышей сухо, тепло, дождь не достанет.
Он поставил коробку возле стены, рядом с вентиляционной решёткой, откуда поступал нагретый воздух. Котёнок выглянул наружу и поднял голову.
Олег развернулся и зашагал обратно к грузовику.
Двадцать шагов.
Тридцать.
А позади продолжал раздаваться тоненький, отчаянный писк.
Мужчина распахнул дверцу кабины и остановился. Несколько секунд смотрел внутрь. Потом негромко выругался, бросил ключи на сиденье и направился назад.
— Ну хорошо, — пробормотал он, поднимая коробку. — Но исключительно на одну ночь. Понял меня? Только переночуешь. Утром точно оставлю.
Котёнок подал голос, и Олегу почему-то показалось, что малыш принял его условия.
Однако внутри грузовика новый жилец категорически отказался оставаться в коробке. Выкарабкался наружу, вскарабкался по джинсам хозяина и устроился у него на коленях. А затем неожиданно замурлыкал — громко, старательно, с таким натужным дребезжанием, будто где-то заработал старый холодильник.
— Эй, ты куда собрался? А ну слезай!
Но малыш крепко вцепился коготками в ткань и даже не подумал подчиняться.
Олег опустил спинку сиденья, укрылся курткой и приготовился спать. Котёнок перебрался к нему на грудь, немного потоптался и уютно устроился прямо над сердцем.
— Завтра оставлю, — сонно пробормотал дальнобойщик. — Обязательно оставлю…