Дарья поставила блюдо на стол немного громче, чем собиралась.
— Правда, — холодно произнесла она. — Очень занимательное хобби.
— Ой, да что ты, — махнула рукой Марина. — Тебе, Дашка, просто повезло. Мой Паша обычный инженер, мы в двухкомнатной квартире теснимся. А ты живёшь за Ромкиной спиной как королева. Могла бы почаще ему спасибо говорить.
— Спасибо, Роман, — чётко сказала Дарья, не отводя взгляда от мужа.
Роман не уловил ни капли сарказма. Самодовольно кивнул, будто принял заслуженную благодарность, и занялся уткой.
— Кстати, сынок, — Валентина отложила вилку и приняла деловой вид. — Мы тут с отцом подумали. Дом у тебя большой, места полно. Марине с Пашей сейчас непросто, они хотят ипотеку брать. Может, поживут у вас годик-другой? Второй этаж всё равно пустует. Сэкономят на аренде, подкопят денег. Ты же сестре не откажешь? Ты здесь хозяин, твоё слово главное.
За столом повисла плотная тишина. Дарья заметила, как у Романа напряглась челюсть. Он прекрасно знал, что второй этаж не пустует. Там находился её рабочий кабинет, архив, зона для переговоров и гостевая комната для деловых партнёров, которые приезжали из других стран. Но признаться матери, что он не распоряжается домом, он не мог.
— Конечно, мам, — сказал он, старательно не глядя на жену. — Что за вопрос? Родная сестра. Пусть хоть завтра переезжают. Даш, подготовишь комнаты? Уберёшь оттуда свой хлам.
Слово «хлам» ударило точнее пощёчины. Там лежали образцы редкой древесины, проектные чертежи и рабочие материалы на миллионы.
Часть 3. Механика предательства
Вечер незаметно перетёк в ночь, а ночь — в серое тяжёлое утро. Дарья почти не сомкнула глаз. Сквозь стены она слышала, как гости долго обсуждали переезд Марины, распределяли комнаты и строили планы, будто дом уже был их общей семейной дачей.
Утром она спустилась вниз и увидела сцену, достойную военной хроники. В гостиной валялись сумки, коробки, пакеты. Марина уже двигала декоративные вазы, примеряя их к другому месту. Тётя Люда громко ругалась с робот-пылесосом, словно тот был обязан понимать её претензии.
Роман сидел на террасе с чашкой кофе и сигарой, которую взял из подарочного набора одного из клиентов Дарьи. Рядом расположился его отец.
— …я ей так и сказал: знай своё место, — уверенно рассказывал Роман. — Женщину нужно держать в рамках. Я деньги в дом приношу, я и решаю. Кто она без меня? Садовница. Пропадёт через месяц.
Дарья остановилась у приоткрытой двери на террасу.
— Правильно, сын, — одобрительно пробасил отец. — Мы тебя нормально воспитали. Дом солидный, сразу видно, что хозяин здесь ты. А то, что она там на какой-то рассаде пару копеек зарабатывает, — это так, на булавки.
— Какие там копейки, пап? — усмехнулся Роман. — Я её содержу. Карточку ей дал. Она даже не представляет, сколько сейчас продукты стоят. Всё на мне.
Дарья вдруг почувствовала не боль и не обиду, а удивительное звенящее спокойствие. Мир будто стал резким и прозрачным. Она вспомнила выписки со своих счетов, из которых Роман оплачивал «деловые расходы», дорогие рубашки, рестораны, алкоголь и показную роскошь. Вспомнила, как он просил деньги на «развитие дела», которое позже оказалось сомнительной финансовой схемой. Вспомнила, как закрывала его долги, чтобы не выносить сор из семьи.
Страх потерять семью исчез окончательно. На его месте остались только презрение и холодная ясность.
Она вернулась в гостиную. Валентина стояла посреди комнаты и показывала Марине на картину на стене — оригинал современного художника, который Дарья купила год назад.
— Вот эту мазню надо снять, — уверенно заявила свекровь. — Здесь повесим портрет прадеда в золотой раме. Рома сказал, что можно менять всё, как захотим.
— Нет, — голос Дарьи прозвучал негромко, но так твёрдо, что Валентина невольно дёрнулась.
— Что значит «нет»? — свекровь резко повернулась к ней. — Ты с кем таким тоном разговариваешь?
— Это значит, что вы здесь ничего менять не будете. И Марина здесь жить не будет.
На шум в гостиную вошёл Роман.
— Даша, ты что опять устроила? — нахмурился он. — Извинись перед мамой. Я уже сказал: сестра переезжает. Это моё решение.
Дарья посмотрела на него так, словно перед ней стоял совершенно чужой человек. В её глазах больше не было ни мягкости, ни надежды. Только лёд.
— Твоё решение? — медленно повторила она. — На каком основании ты принимаешь решения в моём доме, Роман?
— В нашем, — поправил он, начиная краснеть. — И хватит устраивать цирк. У тебя истерика? Выпей что-нибудь успокоительное.
— Истерика? — Дарья коротко рассмеялась. Смех вышел сухим и пугающе спокойным. — Нет, дорогой. Это не истерика. Это проверка реальности.
Часть 4. Разрушение построенной лжи
Дарья подошла к столу, взяла сумку и достала плотную папку с документами. В рабочих вопросах она всегда была точной до мелочей.
— Итак, — она бросила папку на стол. Бумаги разъехались по гладкой поверхности. — Давайте наконец внесём ясность. Роман, ты рассказывал своей матери, что содержишь меня? Что этот дом появился благодаря тебе?