— Логично? — Наталья стояла у стены, скрестив руки, прислонившись к косяку. — Логично — это сначала спросить мнение хозяйки квартиры. Логично — это не раздавать ключи от чужого жилья. Логично — это когда взрослый мужчина не говорит женщине «привыкнешь», пока её вещи выносят из собственного дома.
— Да прекрати! — Артём хлопнул ладонью по столу. — Какие «выносят»? Это моя мать, а не воровка какая-то!
— Разницы по результату нет. Шкафы пустые. Вещей нет.
— Завтра всё вернут. Я поговорю с мамой.
— Ты поговоришь с мамой. — Наталья повторила его фразу с такой интонацией, что Артём отвёл взгляд. — Ты уже с ней поговорил. И результат этого разговора — мои вещи у неё.
В этот момент из гостевой комнаты донёсся звук телевизора. Наталья вздрогнула. Она медленно пошла по коридору и открыла дверь.
На диване сидела Кристина. Перед ней на журнальном столике стояла открытая бутылка вина, рядом — тарелка с сыром. Через несколько секунд выяснилось, что на кухне ещё и варятся макароны — плита была включена.
— О, привет, Наташ! — Кристина улыбнулась так, будто они случайно встретились в гостях. — Я тут немного устроилась. Мама сказала, что можно.
— Мама сказала? — Наталья почувствовала, как внутри поднимается горячая тёмная волна. — Кристина, это моя квартира. У твоей матери здесь нет права что-либо разрешать. Вставай и уходи.
— Наташ, не делай спектакль. — Кристина отпила вина и переключила канал. — Мне с Алёшкой негде жить. Артём сказал, что можно. Тебе что, жалко?
— Мне не жалко. Мне противно. Вставай и уходи. Сейчас.
— Не-а. — Кристина закинула ноги на подлокотник дивана. — Мне тут удобно. Комната хорошая. Телевизор отличный.
Наталья обернулась к Артёму. Он стоял в дверях с абсолютно спокойным лицом.
— Артём, скажи своей сестре, чтобы она вышла из моей квартиры.
— Наташ, ну пусть переночует. Всего одну ночь. Что тебе, трудно?
— Одну ночь? Артём, она хозяйничает на моей кухне, пьёт вино на моём диване и явно собирается здесь жить. Ты правда этого не видишь?
— Ты всё раздуваешь. Кристине тяжело после развода. Прояви хоть немного сочувствия.
Наталья долго смотрела на него неподвижным взглядом. Потом медленно кивнула.
— Хорошо, Артём. Тогда я предупреждаю: у меня есть план «Б». Если завтра к вечеру мои вещи не будут на своих местах, а Кристина — за пределами этой квартиры, я начну действовать.
— План «Б»? — Артём усмехнулся. — Наташ, ты не в сериале. Какой ещё план?
— Узнаешь.
— Ну ладно-ладно. Очень страшно. Просто ужас. — Он покрутил пальцем у виска и ушёл в спальню.
Из гостевой крикнула Кристина:
— Наташ, а где у тебя полотенца? Я в душ хочу!
Наталья не ответила. Она стояла в коридоре, прижимая ладони к вискам, и медленно считала до десяти.
Утром Наталья уехала рано. Кристина спала в гостевой под работающий телевизор. Артём лежал в спальне. Наталья выпила кофе стоя, позвонила Олесе и вышла из квартиры.
— Олесь, мне нужна твоя машина. Моя всё ещё в ремонте.
— Зачем?
— Еду к Зинаиде Павловне. Заберу свои вещи. Если не отдаст — вызову полицию прямо от неё.
— Наташ, я поеду с тобой.
— Нет. Я сама. Мне сейчас не нужна группа поддержки. Мне нужна машина.
Олеся приехала через двадцать минут. Молча вручила ключи и крепко обняла сестру.
— Если через два часа ты мне не позвонишь, я приеду сама, — сказала она.
До дома Зинаиды Павловны Наталья добралась за сорок минут. Поднялась на третий этаж. Нажала звонок. Дверь открыла сама Зинаида Павловна — в халате, с чашкой в руке.
— О! — Она приподняла брови. — Передумала?
— Зинаида Павловна, у вас мои вещи. Все. Одежда, обувь, сумки. Я приехала их забрать.
— А я уже отдала их Кристине. — Зинаида Павловна сделала глоток из чашки. — По крайней мере, часть. Ей же нужно во что-то одеваться, после развода у неё почти ничего не осталось.
Наталья на секунду закрыла глаза. Потом открыла их и шагнула вперёд — прямо через порог, мимо свекрови, в квартиру.
— Ты куда пошла? Я тебя не приглашала! — Зинаида Павловна бросилась следом.
Наталья шла быстро: по коридору, мимо кухни, в дальнюю комнату. Там у стены стояли те самые картонные коробки — пять штук, заклеенные скотчем. Рядом лежали два больших мусорных мешка, набитые одеждой.
— Не трогай! Это уже Кристинино! — Зинаида Павловна схватила Наталью за локоть.
И тогда Наталья сделала то, чего от неё не ожидал никто — даже она сама. Она резко развернулась и с силой дала Зинаиде Павловне пощёчину. Звук вышел сухим и звонким.
Зинаида Павловна отшатнулась, прижав ладонь к щеке. Её глаза округлились. Она открыла рот — закрыла. Снова открыла — и снова не смогла сказать ни слова. Чашка выскользнула из рук и покатилась по полу, расплёскивая чай.
— Вы. — Наталья говорила тихо, но каждое слово звучало тяжело. — Вы вошли в мой дом без разрешения. Вы украли мои вещи. Вы раздаёте мою одежду. Вы поселили свою дочь в моей квартире. И вы правда думали, что я буду молча это терпеть?
— Ты… — Зинаида Павловна наконец заговорила, но голос её стал тонким и испуганным. — Ты меня ударила…