Наталья проснулась ровно в шесть утра от непривычного звука — словно в прихожей кто-то тихо шуршал пакетами. Несколько секунд она лежала не двигаясь, прислушиваясь к темноте. Артём рядом крепко спал, уткнувшись лицом в подушку. Но шум не исчезал — к шелесту добавился приглушённый стук, будто кто-то осторожно выдвигал и задвигал ящики.
Она бесшумно выбралась из кровати и босыми ногами пошла по холодному ламинату к гардеробной. Дверь была не до конца закрыта, из щели тянулась узкая полоска тёплого света. Наталья потянула дверь на себя — и застыла на месте.
Зинаида Павловна стояла посреди гардеробной, окружённая тремя картонными коробками. В руках она держала аккуратно сложенные Натальины блузки и деловито укладывала их стопками. На полу были разбросаны пустые плечики.
— Зинаида Павловна? — голос Натальи прозвучал осипшим, сонным. — Что вы здесь делаете?
Свекровь обернулась без малейшего признака неловкости. Поправила очки на переносице и снова принялась складывать вещи.
— Доброе утро, Наталья. Я решила начать заранее, пока ты спишь. Всё равно половина этих тряпок тебе ни к чему.
— Начать что? — Наталья вошла в гардеробную, машинально прижав руку к груди. — И как вы вообще попали в квартиру?
— Артём дал мне ключи. — Зинаида Павловна сказала это так спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. — И правильно сделал. Я за три часа уже почти всё основное собрала.
— За три часа? Вы здесь с трёх ночи?
— С четырёх. Не надо преувеличивать. — Зинаида Павловна выпрямилась и посмотрела на Наталью сверху вниз, хотя сама была ниже ростом. — Наталья, давай сразу всё проясним. После свадьбы вы с Артёмом переезжаете ко мне. У меня квартира просторная, всем хватит места. А эта трёхкомнатная останется Кристине. Девочка только развелась, ей с Алёшей нужно нормальное жильё.
Наталья моргнула. Потом ещё раз. Сказанное звучало настолько нелепо, что сознание отказывалось воспринимать это всерьёз.
— Зинаида Павловна, — Наталья старалась говорить спокойно, почти осторожно, как говорят с капризным ребёнком. — Это моя квартира. Я купила её сама. Артём здесь просто живёт. Мы даже ещё не женаты.
— Вот именно — ещё. — Зинаида Павловна захлопнула крышку коробки. — А после свадьбы у вас всё станет общее. Поэтому не нужно быть такой жадной. Кристина — сестра твоего будущего мужа. Тебе что, трудно помочь?
— Мне не трудно. Мне непонятно, почему я должна отдавать свою квартиру кому-то ещё.
— Потому что так по-человечески! — голос Зинаиды Павловны стал громче. — Кристина с маленьким ребёнком таскается по съёмным квартирам, а ты одна разгуливаешь в трёх комнатах, как барыня. Артём, между прочим, со мной согласен полностью.
Наталья ощутила, как по спине прошёл холодок. Не от утренней прохлады — от осознания, что это не внезапная выходка. Это был план. Продуманный, обсуждённый и запущенный без неё.
— Зинаида Павловна, я прошу вас сейчас же вернуть мои вещи на место и уйти. — Голос Натальи стал ровным. — Никакого переезда не будет. Ни моего, ни Кристининого.
— Ах, вот как? — Зинаида Павловна сняла очки и сунула их в карман халата. — Значит, для семьи Артёма тебе жалко, да? Ну ничего. Посмотрим, что ты запоёшь, когда свадьба окажется под угрозой.
Она схватила сумку и пошла к выходу. У самой двери обернулась.
— Переезд будет, Наталья. С твоего согласия или без него.
Входная дверь хлопнула. Наталья осталась стоять среди разорённых полок, сжимая в руках смятую блузку.
Наталья набрала Артёма. Один гудок. Второй. Третий. Сброс. Она позвонила снова — результат тот же. После пятой попытки пришло короткое сообщение: «Занят. Вечером поговорим».
Она посмотрела на экран, затем на их спальню — Артёма там уже не было. Ботинки из прихожей тоже исчезли. Значит, он успел встать и тихо уйти, пока она разбиралась с его матерью. Наталья набрала Олесю.
— Алло? — сонный голос сестры прозвучал недовольно. — Наташ, семь утра, суббота…
— Олесь, мне нужна помощь. — Наталья опустилась на край кровати и коротко рассказала всё, что произошло утром.
В трубке повисла пауза секунд на пять.
— Подожди. Она пришла к тебе домой в четыре утра и начала складывать твои вещи? С ключами, которые ей дал Артём?
— Да. Именно так.
— Наташа, слушай меня очень внимательно. — Олеся мгновенно проснулась. — Прямо сегодня вызывай мастера и меняй замки. Все. На входной двери и на балконе, если там есть отдельный замок.
— Олесь, может, сначала поговорить с Артёмом? Может, он не понял, что его мать…
— Он всё понял. Он сам дал ей ключи! Он сбрасывает твои звонки! Наташа, не включай наивность. Меняй замки. Я буду через час.
Наталья завершила звонок и набрала мать. Ирина Сергеевна ответила почти сразу — она всегда просыпалась рано.
— Мам, ты можешь приехать?
— Что случилось? — В голосе матери не было паники, только мгновенная тревога. — Ты плачешь?
— Нет. Но мне нужно, чтобы ты была рядом.
Через полтора часа они втроём сидели на кухне: Наталья, Олеся и Ирина Сергеевна. В прихожей уже работал мастер, устанавливая новый замок.
— Я через такое уже проходила, — тихо сказала Ирина Сергеевна, обхватив чашку обеими руками. — Когда мы с вашим отцом только поженились, его родственники решили, что наша дача должна перейти его брату. Просто решили — и всё. Будто моего мнения вообще не существовало.
— И что ты сделала? — спросила Олеся.
— Тогда я промолчала. И жалела об этом потом двадцать лет. Дачу мы так и не вернули. — Ирина Сергеевна посмотрела на дочь. — Наташа, не повторяй мою ошибку. Молчание такие люди принимают за согласие.
— Я молчать не собираюсь, мам. — Наталья отодвинула чашку. — Но я хочу дать Артёму шанс. Может, он правда не понимает, куда его втянула мать. Может, он просто побоялся ей отказать.
— Наташ, — Олеся покачала головой, — мужчина, который боится сказать «нет» собственной матери, потом будет говорить «нет» тебе. Всегда. Это закономерность.
— Олесь, ты слишком резко судишь.
— Нет, я просто смотрю на вещи трезво. Ты мягкая — и они этим пользуются. Сначала ключи, потом квартира, потом вся твоя жизнь станет собственностью Зинаиды Павловны.
Мастер закончил, отдал Наталье три новых ключа. Она убрала их в карман и впервые за это утро смогла глубоко вдохнуть. Олеся уехала, пообещав вернуться вечером. Ирина Сергеевна осталась.
— Мам, скажи честно: я правильно делаю?
— Ты делаешь то, что обязана сделать. Это твой дом. Твои стены. Твои правила. А если Артём этого не понимает — значит, тебе нужен не такой Артём.
К обеду Наталья снова попыталась дозвониться до жениха. На этот раз он ответил.
— Наташ, я знаю, мама приходила. — Голос у него был усталый, равнодушный, будто речь шла о пустяке. — Только не устраивай драму.
— Артём, твоя мать пришла в мою квартиру в четыре утра и начала складывать мои вещи по коробкам. Без моего разрешения. С ключами, которые ты ей дал. Это не драма — это хамство.
— Она хотела помочь. Кристине правда негде жить, Наташ. У неё Алёшка, ему скоро в школу…
— Артём, Кристина взрослая женщина. Она может снять жильё, как делают миллионы людей. Но отдавать ей мою квартиру я не собираюсь.
— Ты слишком цепляешься за слово «моя». После свадьбы это будет наша квартира.
— Нет. — Наталья сказала это так твёрдо, что сама удивилась. — Квартира останется моей. Я купила её за четыре года до знакомства с тобой. И если ты думаешь, что штамп в паспорте позволит тебе распоряжаться моей недвижимостью — ты очень ошибаешься.
— Ну знаешь… — Артём замолчал. Потом тяжело выдохнул: — Ладно, вечером поговорим. Я устал от этого разговора.
Он отключился. Наталья посмотрела на мать.
— Он устал, мам. Он устал. А я, видимо, должна быть свежая и довольная.
— Тот, кто не хочет решать проблему, всегда от неё «устаёт», — спокойно ответила Ирина Сергеевна.
Наталья вернулась домой около семи вечера после поездки за продуктами. Открыла новый замок, вошла в прихожую — и застыла. В квартире ощущалась странная пустота. Не просто тишина, а именно пустота — плотная, почти физическая. Она прошла в спальню и распахнула шкаф.
Пусто. Полки голые. Ящики выдвинуты и опустошены. Ни одного платья, ни одного свитера, ни белья, ни сумок. Всё, что она годами покупала, выбирала, берегла, исчезло. Только на одной вешалке, как насмешка, висело свадебное платье цвета слоновой кости.
Наталья медленно провела рукой по пустой полке. На пальцах остался тонкий слой пыли. Она достала телефон и позвонила Артёму. В этот раз он ответил сразу.
— Артём, где мои вещи?
— А, мама их забрала. Сказала, перевезла к себе, чтобы потом удобнее было всё сразу забрать. Не переживай, ничего не потерялось.
— Артём. — Наталья говорила медленно, чётко, будто отмеряя каждое слово. — Я сменила замки. Как она вошла?
Пауза.
— Через балкон? — он попытался пошутить. — Наташ, я не знаю. Может, она утром дверь не закрыла, и…
— Артём, я закрывала дверь, когда уходила. На новый замок. У кого ещё были ключи от балконной двери?
— Ну… я попросил соседку, тётю Валю, она…
— Ты попросил мою соседку впустить свою мать, чтобы она вынесла мои вещи из моей квартиры? — Наталья почти не узнавала собственный голос. — Артём, ты вообще понимаешь, что сделал?
— Да хватит тебе! Привыкнешь! Кристине реально некуда идти, а ты…
— Привыкну? — Наталья коротко, зло рассмеялась. — Я должна привыкнуть к тому, что из моего дома выносят мои вещи? Ты вообще в себе?
— Никто ничего не выносил в плохом смысле. Мама просто перевезла. Всё у неё, целое.
— Артём, приезжай домой. Немедленно. Нам нужно поговорить.
— Буду через час.
Он приехал через два. Зашёл, снял куртку, повесил её на крючок — с таким видом, словно это был самый обычный вечер.
— Наташ, ну что ты опять? — Он сел на табурет и потянулся к холодильнику. — Мама, конечно, перестаралась, я согласен. Но сама идея правильная. Кристина с Алёшкой не могут вечно жить в однушке. У нас три комнаты. У мамы тоже три. Всё же логично.
— Логично? — Наталья стояла у стены, скрестив руки, прислонившись к косяку. — Логично — это сначала спросить мнение хозяйки квартиры. Логично — это не раздавать ключи от чужого жилья. Логично — это когда взрослый мужчина не говорит женщине «привыкнешь», пока её вещи выносят из собственного дома.
— Да прекрати! — Артём хлопнул ладонью по столу. — Какие «выносят»? Это моя мать, а не воровка какая-то!
— Разницы по результату нет. Шкафы пустые. Вещей нет.
— Завтра всё вернут. Я поговорю с мамой.
— Ты поговоришь с мамой. — Наталья повторила его фразу с такой интонацией, что Артём отвёл взгляд. — Ты уже с ней поговорил. И результат этого разговора — мои вещи у неё.
В этот момент из гостевой комнаты донёсся звук телевизора. Наталья вздрогнула. Она медленно пошла по коридору и открыла дверь.
На диване сидела Кристина. Перед ней на журнальном столике стояла открытая бутылка вина, рядом — тарелка с сыром. Через несколько секунд выяснилось, что на кухне ещё и варятся макароны — плита была включена.
— О, привет, Наташ! — Кристина улыбнулась так, будто они случайно встретились в гостях. — Я тут немного устроилась. Мама сказала, что можно.
— Мама сказала? — Наталья почувствовала, как внутри поднимается горячая тёмная волна. — Кристина, это моя квартира. У твоей матери здесь нет права что-либо разрешать. Вставай и уходи.
— Наташ, не делай спектакль. — Кристина отпила вина и переключила канал. — Мне с Алёшкой негде жить. Артём сказал, что можно. Тебе что, жалко?
— Мне не жалко. Мне противно. Вставай и уходи. Сейчас.
— Не-а. — Кристина закинула ноги на подлокотник дивана. — Мне тут удобно. Комната хорошая. Телевизор отличный.
Наталья обернулась к Артёму. Он стоял в дверях с абсолютно спокойным лицом.
— Артём, скажи своей сестре, чтобы она вышла из моей квартиры.
— Наташ, ну пусть переночует. Всего одну ночь. Что тебе, трудно?
— Одну ночь? Артём, она хозяйничает на моей кухне, пьёт вино на моём диване и явно собирается здесь жить. Ты правда этого не видишь?
— Ты всё раздуваешь. Кристине тяжело после развода. Прояви хоть немного сочувствия.
Наталья долго смотрела на него неподвижным взглядом. Потом медленно кивнула.
— Хорошо, Артём. Тогда я предупреждаю: у меня есть план «Б». Если завтра к вечеру мои вещи не будут на своих местах, а Кристина — за пределами этой квартиры, я начну действовать.
— План «Б»? — Артём усмехнулся. — Наташ, ты не в сериале. Какой ещё план?
— Узнаешь.
— Ну ладно-ладно. Очень страшно. Просто ужас. — Он покрутил пальцем у виска и ушёл в спальню.
Из гостевой крикнула Кристина:
— Наташ, а где у тебя полотенца? Я в душ хочу!
Наталья не ответила. Она стояла в коридоре, прижимая ладони к вискам, и медленно считала до десяти.
Утром Наталья уехала рано. Кристина спала в гостевой под работающий телевизор. Артём лежал в спальне. Наталья выпила кофе стоя, позвонила Олесе и вышла из квартиры.
— Олесь, мне нужна твоя машина. Моя всё ещё в ремонте.
— Зачем?
— Еду к Зинаиде Павловне. Заберу свои вещи. Если не отдаст — вызову полицию прямо от неё.
— Наташ, я поеду с тобой.
— Нет. Я сама. Мне сейчас не нужна группа поддержки. Мне нужна машина.
Олеся приехала через двадцать минут. Молча вручила ключи и крепко обняла сестру.
— Если через два часа ты мне не позвонишь, я приеду сама, — сказала она.
До дома Зинаиды Павловны Наталья добралась за сорок минут. Поднялась на третий этаж. Нажала звонок. Дверь открыла сама Зинаида Павловна — в халате, с чашкой в руке.
— О! — Она приподняла брови. — Передумала?
— Зинаида Павловна, у вас мои вещи. Все. Одежда, обувь, сумки. Я приехала их забрать.
— А я уже отдала их Кристине. — Зинаида Павловна сделала глоток из чашки. — По крайней мере, часть. Ей же нужно во что-то одеваться, после развода у неё почти ничего не осталось.
Наталья на секунду закрыла глаза. Потом открыла их и шагнула вперёд — прямо через порог, мимо свекрови, в квартиру.
— Ты куда пошла? Я тебя не приглашала! — Зинаида Павловна бросилась следом.
Наталья шла быстро: по коридору, мимо кухни, в дальнюю комнату. Там у стены стояли те самые картонные коробки — пять штук, заклеенные скотчем. Рядом лежали два больших мусорных мешка, набитые одеждой.
— Не трогай! Это уже Кристинино! — Зинаида Павловна схватила Наталью за локоть.
И тогда Наталья сделала то, чего от неё не ожидал никто — даже она сама. Она резко развернулась и с силой дала Зинаиде Павловне пощёчину. Звук вышел сухим и звонким.
Зинаида Павловна отшатнулась, прижав ладонь к щеке. Её глаза округлились. Она открыла рот — закрыла. Снова открыла — и снова не смогла сказать ни слова. Чашка выскользнула из рук и покатилась по полу, расплёскивая чай.
— Вы. — Наталья говорила тихо, но каждое слово звучало тяжело. — Вы вошли в мой дом без разрешения. Вы украли мои вещи. Вы раздаёте мою одежду. Вы поселили свою дочь в моей квартире. И вы правда думали, что я буду молча это терпеть?
— Ты… — Зинаида Павловна наконец заговорила, но голос её стал тонким и испуганным. — Ты меня ударила…
— Да. И ударю ещё раз, если вы снова потянетесь к моим вещам. Я вызываю полицию. Прямо сейчас. И пишу заявление о краже.
— Какая ещё кража?! Артём разрешил!
— Артём не владелец. Квартира оформлена на меня. Вещи принадлежат мне. Вы вынесли их без моего согласия. Это кража. Хотите убедиться — сейчас убедитесь.
Наталья достала телефон и набрала номер. Зинаида Павловна смотрела на неё расширенными глазами — до последнего не верила, что та действительно это сделает.
— Алло, добрый день. Я хочу заявить о краже личных вещей из моей квартиры. Адрес… — Наталья назвала свой адрес. — Подозреваемая — Зинаида Павловна Кудрявцева. Вещи находятся по адресу…
— Подожди! — Зинаида Павловна резко подалась к ней. — Подожди, не надо!
Наталья отступила на шаг, не прекращая разговора. Она назвала адрес свекрови, кратко описала ситуацию и попросила наряд приехать.
— Они будут примерно через двадцать минут, — сказала она, убирая телефон. — У вас есть это время, чтобы собрать всё, что вы успели «подарить» Кристине, и вернуть в коробки.
— Ты ненормальная… — прошептала свекровь.
— Нет. Я наконец-то проснулась. Двигайтесь, Зинаида Павловна. Двадцать минут — это не так много.
Свекровь засуетилась. Нервно, торопливо, роняя вещи и поднимая их снова. Наталья стояла в дверном проёме и молча смотрела. Телефон зазвонил — Артём.
— Наташа, мама сказала, ты вызвала полицию?! Ты вообще с ума сошла?!
— Нет, Артём. Я полностью в здравом уме. Твоя мать украла мои вещи. Я собираюсь их вернуть.
— Какие «украла»?! Она просто перевезла!
— Без моего согласия. Из моей квартиры. Это и называется кражей. Если хочешь, чтобы заявление не ушло дальше, пусть всё сегодня окажется на месте.
— Наташа, я тебе этого не прощу!
— А я тебе уже не простила. — Она сбросила звонок.
Полиция приехала через девятнадцать минут. Двое сотрудников — спокойные, деловые. Наталья показала документы на квартиру, фотографии вещей в телефоне, переписку с Артёмом, где он писал, что «мама перевезла». Зинаида Павловна пыталась объяснить, что это «внутрисемейное недоразумение», но сотрудники выслушали обе стороны и составили протокол.
— Вещи необходимо вернуть владелице, — сказал один из них Зинаиде Павловне. — Добровольно будет лучше для всех.
Зинаида Павловна кивала, как механическая кукла. Лицо у неё стало серым и измученным.
Наталья погрузила коробки и мешки в машину Олеси — пришлось сделать три ходки. Перед уходом она остановилась в дверях.
— Зинаида Павловна, вы больше никогда не переступите порог моей квартиры. Никогда. Это не «семейное дело». Это мой дом.
Свекровь ничего не ответила. Только смотрела на неё из-за двери, которую медленно закрывала, — с выражением полного, парализующего страха.
Наталья позвонила Олесе уже из машины.
— Всё забрала. Езжай домой, я сама справлюсь с разгрузкой.
— Кристина всё ещё у тебя?
— Недолго.
Когда Наталья вернулась домой с коробками, Кристина действительно была на месте. Она сидела на кухне и ела йогурт из Натальиных запасов.
— Кристина, у тебя десять минут. Собирай вещи и уходи.
— С чего вдруг? Артём сказал…
— Артём здесь ничего не решает. — Наталья поставила коробки на пол. — Я только что вернулась от твоей матери. Полиция составила протокол. Если ты не уйдёшь, я напишу заявление и на тебя. За незаконное проживание в чужой квартире.
Кристина побледнела. Она поставила йогурт на стол, поднялась и молча ушла в гостевую. Через семь минут вышла с сумкой.
— Ты ещё пожалеешь об этом, — сказала она у двери.
— Возможно. Но точно не сегодня. Уходи.
Дверь закрылась. Наталья повернула ключ в замке. Потом прислонилась лбом к холодной двери и стояла так примерно минуту, не двигаясь.
🔺— Вот тебе квартира, ключи, полный холодильник. А к нам с матерью больше не возвращайся, — бросил отец, и Марина молча смотрела, как дверь закрывается за его спиной.
Артём вернулся поздно — уже после полуночи. Наталья не спала. Она сидела на кухне. Перед ней на столе лежало помолвочное кольцо, рядом стояла собранная спортивная сумка с его вещами.
Он вошёл тихий, осунувшийся, с опущенными плечами. Сел напротив.
— Наташ…
— Артём, я всё решила.
— Подожди. Дай мне сказать. Мама перегнула палку. Я понимаю. Завтра утром я всё привезу, каждую вещь, сам проверю…
— Я уже всё привезла. Сама. Сегодня.
Он моргнул.
— Как? Мама же…
— Твоя мать отдала мне вещи. После того как я вызвала полицию. И после того как я дала ей пощёчину.
— Ты ударила мою мать?!
— Да. И не жалею.
— Наташа, как ты могла?! — его голос сорвался. — Это моя мать! Пожилая женщина!
— Пожилая женщина, которая вломилась в мой дом, украла мои вещи и собиралась их раздать. Я не жалею, Артём. Ни одной секунды.
Он закрыл лицо руками. Долго молчал. Потом опустил ладони и посмотрел на кольцо.
— Это что?
— Твоё кольцо. — Наталья подвинула его ближе. — Забирай.
— Наташа…
— Свадьбы не будет. — Она сказала это спокойно, без слёз и без крика. — Ты позволил своей матери распоряжаться моим домом. Ты дал ей ключи. Ты устроил ей доступ через соседку. Ты заселил свою сестру без моего согласия. И ни разу — ни единого раза — не встал на мою сторону.
— Я пытался…
— Нет. Ты говорил: «привыкнешь». Ты говорил: «не устраивай трагедию». Ты говорил: «она просто хотела помочь». Но ты ни разу не сказал: «Мама, это квартира Натальи, и ты не имеешь права так поступать». Ни разу.
Артём смотрел то на кольцо, то на сумку, то на Наталью. Его губы дрогнули.
— И это всё? Вот так просто — всё?
— Это не просто. Это больно. Но я не буду жить с человеком, который раздаёт мой дом своей родне, а мне говорит «привыкнешь». Забирай вещи и уходи.
— Наташа, давай утром спокойно поговорим. Я переночую…
— Нет. Ты уходишь сейчас. — Она встала и открыла входную дверь. — Сумка собрана. Кольцо на столе. Ключи оставь мне.
Артём медленно взял кольцо. Посмотрел на него так, будто видел впервые. Потом сунул в карман, поднял сумку и пошёл к выходу.
На пороге он остановился.
— Ты пожалеешь.
— Ты уже четвёртый человек сегодня, который мне это говорит, — ответила Наталья. — И никто из вас не понимает, что жалеть нужно было раньше.
Дверь закрылась. Замок щёлкнул.
Через десять минут позвонила Олеся.
— Ну что?
— Всё. Он ушёл. Свадьбы не будет.
— Я еду к тебе.
— Олесь…
— Еду. Не спорь.
Олеся приехала через полчаса с пакетом мандаринов и тёплым пледом. Они сидели на кухне, чистили мандарины и молчали. Потом Олеся спросила:
— Ты плачешь?
— Нет. Просто внутри пусто. Но это хорошая пустота. Как после большой уборки.
— Знаешь, что самое дикое? — Олеся разломила мандарин пополам. — Он ведь до сих пор не понял, что сделал. Он уверен, что ты просто капризничаешь.
— Пусть думает. Меня это уже не касается.
— А кольцо? Дорогое было?
— Не знаю. Но точно дешевле моего самоуважения.
Олеся хмыкнула и протянула ей половинку мандарина.
Они просидели так до рассвета — молча, в тёплых носках, завернувшись в плед. Наталья смотрела на свои полки, на свои стены, на свою кухню. Всё снова было на месте. Вещи висели в шкафу — мятые, неровно развешанные, но свои и на месте.
Свадебное платье она нашла там же, где оно и висело, — одинокое, на пустой перекладине. Наталья сняла его с вешалки, аккуратно сложила в коробку, заклеила скотчем и написала маркером: «Не открывать».
Утром пришло сообщение с незнакомого номера. Наталья открыла его — голосовое на три минуты. Она включила громкую связь.
Голос Зинаиды Павловны звучал иначе — не властно и не резко, а жалко, надломленно:
— Наталья… Кристина мне вчера рассказала… что Артём… он ей тоже обещал квартиру. Мою квартиру. Он говорил мне, что вы с ним переедете ко мне, а потом… оказалось, что Кристине он обещал, что она переедет ко мне. А вашу квартиру… он хотел сдавать. Деньги забирать себе. Он никому из нас не сказал правды. Наталья, я… я не знала. Я думала, вы все договорились. Он сказал мне, что ты согласна…
Наталья и Олеся переглянулись.
— Он сказал своей матери, что я согласна? — тихо спросила Наталья.
— Классическая схема, — ответила Олеся. — Каждому рассказал удобную версию. Маме — что ты согласна. Тебе — что мама всё решила. Кристине — что все не против. А сам хотел сдавать твою квартиру и получать деньги.
— Мразь, — сказала Наталья. Потом повторила: — Просто мразь.
Голосовое продолжалось. Зинаида Павловна плакала.
— …я ему позвонила, а он сказал: «Мама, не лезь, ты всё испортила». Мне! Я для собственного сына — «всё испортила»! А он… он просто хотел денег. Ему было всё равно на Кристину, на Алёшку, на меня. И на тебя, Наталья. Ему было всё равно на всех нас.
Наталья выключила запись и положила телефон на стол.
— Знаешь, Олесь, я ведь могла за него выйти. Могла. Если бы его мать не пришла в четыре утра собирать мои вещи, я бы ничего не узнала. Я бы вышла за него замуж, а через полгода осталась бы и без квартиры, и без мужа.
— Зинаида Павловна, сама не понимая, сделала тебе самый большой подарок в жизни, — сказала Олеся.
— Иронично. — Наталья покачала головой. — Женщина, которая пыталась меня обокрасть, спасла меня от настоящего грабителя.
Через два дня Наталья узнала от общих знакомых, что Артём уехал из города. Зинаида Павловна перестала с ним разговаривать. Кристина вернулась в свою съёмную однушку. А на двери Натальиной квартиры теперь стоял новый замок — уже третий за неделю.
Наталья села на пол в коридоре, прислонившись спиной к этой двери, и впервые за пять дней улыбнулась. Не потому, что ей было весело. А потому, что всё наконец стало правильно.