— Серёж, а ты мне что-нибудь поесть сделаешь? — неожиданно послышался из комнаты капризный, ещё слегка заплетающийся голос сестры. — Мы с ребятами почти ничего не ели, только чипсы да сухарики. У меня уже желудок от пива болит. И сигареты закончились… Может, сходишь в магазин возле дома и купишь что-нибудь нормальное?
Сергей медленно закрыл глаза, глубоко вдохнул и с такой силой сжал руки, что ногти болезненно впились в кожу ладоней. И только теперь, стоя посреди полностью разгромленной квартиры, он начал действительно понимать, что произошло. Ради пьяных, эгоистичных прихотей сестры, которую всю жизнь привык оправдывать, он несколько минут назад собственными руками разрушил свою нормальную, налаженную жизнь.
Такси остановилось перед ярко освещённым стеклянным фасадом хорошего четырёхзвёздочного отеля. Елена рассчиталась с водителем, взяла дорожную сумку и уверенно вошла в просторный холл. Здесь негромко играла джазовая музыка, а в воздухе чувствовался тонкий аромат дорогого интерьерного парфюма с оттенками цитрусов и сандалового дерева. После вони в квартире этот запах казался почти символом другой жизни. Оформление номера заняло всего несколько минут. Получив пластиковую карту, Елена поднялась на седьмой этаж и открыла дверь.
В номере царили тишина и безупречная чистота. Белоснежное накрахмаленное бельё лежало идеально ровно, в ванной блестела хромированная сантехника, а плотные шторы скрывали суету ночного города. Елена поставила сумку возле кровати, сняла пальто и, даже не успев полностью переодеться, села на край широкого матраса. Она была уверена, что вот-вот начнётся истерика. Что к горлу подступит обида, а затем появятся слёзы из-за разрушенного брака и пяти потраченных лет. Но ничего подобного не произошло. Внутри оказалось удивительно тихо. Там, где раньше постоянно жила тревога за Сергея, за их отношения и сохранение семьи, теперь разливалось спокойное, холодное ощущение абсолютной ясности. Впервые Елена честно призналась себе, что последние годы она была для мужа не столько женой, сколько защитным барьером между его инфантильностью, бесцеремонными родственниками и реальностью. И теперь эта обязанность закончилась. Навсегда.
Елена сняла одежду и долго стояла под горячим душем, яростно растирая кожу жёсткой мочалкой, будто старалась смыть не только запах табака и алкоголя, но и само ощущение прежней жизни. Затем надела мягкий белый халат, заказала лёгкий ужин и бокал хорошего сухого вина. Устроившись в глубоком кресле у панорамного окна, женщина сделала небольшой глоток. Вино приятно согрело горло. Утром она свяжется со своим юристом Игорем Николаевичем. Развод должен пройти быстро. Делить фактически нечего: брачный договор, на заключении которого Елена настояла ещё до свадьбы, надёжно защищал её недвижимость и личные счета. Посмотрев на своё отражение в тёмном стекле, Елена едва заметно улыбнулась. Теперь она действительно была свободна.
А в квартире тем временем начинался настоящий кошмар.
— Серёжа, ну ты скоро там? Меня опять сейчас стошнит! — ныла Катя, ворочаясь на испачканном диване. — Принеси минералки, у меня во рту ужас какой-то! И открой окно, здесь невозможно дышать!
Сергей стоял в ванной в жёлтых резиновых перчатках, оставшихся от Елены, держа рулон бумажных полотенец и бутылку сильного чистящего средства. Он смотрел на засохшие следы рвоты на раковине и зеркале и чувствовал, как желудок сводит спазмом. Каждый взмах руки давался с огромным трудом. Пытаясь оттереть грязь, мужчина неожиданно вспоминал, как Лена каждую неделю без лишних слов приводила квартиру в идеальный вид, а он годами считал этот порядок чем-то естественным и само собой разумеющимся.
— Да замолчи ты, Катя! Просто хоть минуту помолчи! — внезапно заорал Сергей, сам удивившись силе собственного голоса.
Он швырнул грязное полотенце на мокрый кафель, вылетел в коридор и на ходу начал срывать с рук резиновые перчатки.
— Ты вообще осознаёшь, что натворила?! Ты превратила чужую квартиру в помойку! Из-за твоей пьяной компании от меня ушла жена! А ты лежишь на диване и просишь минералку! Вставай и сама убирай за собой это дерьмо!
— Ты чего вообще на меня орёшь?! — Катя мгновенно перестала изображать несчастную жертву и резко села. Лицо исказилось от злости, и наружу вырвалась та самая грубая, неприятная натура, которую Елена давно успела разглядеть. — Я тебе сестра, между прочим! Ты сам говорил, что эта стерва тебя не заслуживает, что она помешана на своей чистоте и тряпках! А теперь решил сделать виноватой меня? Да пошёл ты, братик! Я завтра маме позвоню и всё ей расскажу! Пусть знает, как ты со мной обращаешься!
Сергей застыл, ошеломлённо глядя на сестру. И именно в этот момент та самая пелена родственной слепоты, которая годами мешала ему замечать очевидное, наконец исчезла. Перед ним сидела вовсе не «бедная молоденькая студентка, измученная стрессом», а избалованная, эгоистичная девушка, которой по большому счёту было безразлично и до Елены, и до него. Она использовала брата как удобный щит, бесплатное жильё и средство решения любых проблем. И именно ради неё он только что разрушил свой брак.