Она направилась по коридору к спальне. Сергей нехотя поплёлся следом, ощущая, как подошвы всё время липнут к испачканному покрытию. В спальне ситуация оказалась ничуть не лучше.
— Перед тобой наша кровать, — медленно произнесла Елена, отчётливо выделяя каждое слово и указывая на смятые простыни. На светлом белье расплылись огромные тёмные пятна от пива, были рассыпаны крошки табака и остались жирные следы грязных ладоней. — Здесь валялись чужие немытые мужики. Я даже не собираюсь представлять, что именно происходило на нашей постели с участием твоей молодой родственницы, пока мы были заняты работой. Из шкафа несёт так, словно внутри трое суток курили при закрытых окнах. Можешь прямо сейчас лечь на этот матрас и наслаждаться ароматом чужого пота. Я же к этой мерзости больше не прикоснусь.
Лицо Сергея перекосилось от ярости. Испорченные вещи волновали его куда меньше, чем сам факт того, что жена посмела так говорить о его сестре. Он стиснул зубы настолько сильно, что на скулах проступили напряжённые желваки.
— Ты всегда её терпеть не могла! — закричал Сергей, указывая на жену дрожащим пальцем. — С самого первого дня только и ждала возможности к чему-нибудь придраться! Тебе наплевать на людей, для тебя главное, чтобы твои несчастные подушки лежали ровно! Катя сейчас мёрзнет на лестнице в одних носках, а ты читаешь мне лекцию про пятна на матрасе и грязь в ванной. Я сейчас же пойду за ней, приведу обратно, а ты, Лена, извинишься перед ней за то, что схватила её и выбросила из дома как какую-то бездомную собаку!
— Если ты сейчас откроешь дверь и впустишь её обратно, — голос Елены стал ледяным и совершенно бесстрастным, — каждый сантиметр этого свинарника будешь отмывать сам. Собственными руками. Никаких клининговых компаний и никакой моей помощи. Я просто сниму себе хороший номер в гостинице. А вы останетесь здесь вдвоём — среди бутылок, окурков и грязи.
— Я сказал, она ночует здесь! Это квартира не только твоя! — взревел Сергей, резко развернулся и быстрыми шагами направился к прихожей.
В замке сухо щёлкнул ключ. Дверь распахнулась, впустив внутрь прохладный воздух с лестничной площадки.
Сергей открыл дверь настежь. Катя стояла на бетонной площадке, прислонившись к стене и обхватив плечи руками. Её приятели, по всей видимости, при первых признаках серьёзного конфликта благоразумно скрылись вниз по лестнице, оставив подругу разбираться с последствиями самостоятельно. Выглядела девушка одновременно жалко и отталкивающе: дешёвая тушь растеклась по щекам грязными чёрными полосами, огромная мужская футболка едва прикрывала бёдра, а тонкие капроновые носки уже успели стать почти чёрными от подъездной пыли. На одном носке возле большого пальца зияла дырка. Однако стоило Кате увидеть брата, как всё изменилось. Сгорбленная, жалкая поза исчезла, плечи расправились, а во всё ещё мутных глазах мелькнуло самодовольство. Девушка поняла, что теперь за её спиной стоит защитник, и мгновенно почувствовала себя увереннее.
— Заходи, Катюш, всё хорошо, — Сергей заботливо обнял сестру за плечи и втянул её в квартиру, одновременно бросая на жену тяжёлые, злые взгляды. — Никто больше тебя не тронет и не выставит за дверь. Иди в комнату, сядь на диван, я сейчас найду тебе что-нибудь тёплое. А эта истеричка пусть сама уходит куда хочет, если для неё кусок обивки и чистый пол важнее живого человека.
— Серёженька, она вообще ненормальная, она чуть меня с лестницы не столкнула! — жалобно заговорила Катя, демонстративно шмыгая носом и ещё сильнее размазывая по лицу остатки чёрной косметики. — Мы всего лишь с ребятами обсуждали конспекты по экономике, выпили по баночке пива, просто чтобы расслабиться и дать мозгам отдохнуть от цифр. А она влетела сюда как сумасшедшая, начала орать, размахивать сковородкой! Мои друзья вообще в ужасе были, они нормальные приличные люди, из хороших семей! А потом она меня схватила, вытащила на лестницу, даже куртку надеть не разрешила! Я там чуть не окоченела!
Елена молчала. Она стояла в коридоре, прислонившись к стене, и без единого слова наблюдала за этой дешёвой, неприятной постановкой. Как ни странно, внутри у неё больше не было ни злости, ни боли, ни желания спорить. Там, где ещё совсем недавно жила любовь к мужу и надежда на общую счастливую жизнь, теперь стремительно разрасталась холодная пустота, постепенно вытесняющая все остальные эмоции. Годами Елена старалась не замечать его откровенной инфантильности, его навязчивой потребности оставаться «хорошим человеком» для всей многочисленной и бесцеремонной родни. Она терпела незапланированные визиты родственников, давала деньги, которые ей никто не возвращал, убирала за гостями посуду и делала вид, что всё нормально. Но сегодняшний вечер окончательно разрушил последние иллюзии. Они разбились о грязный липкий пол, прокуренные стены и совершенно открытое предательство человека, которому она доверяла.