— Она ещё совсем молодая, просто ошиблась! — заорал Сергей, яростно жестикулируя. — Да, натворила глупостей. Да, привела кого-то домой, не подумала. Но это не значит, что можно вышвыривать мою родную сестру на лестницу! Ты вообще не имела права выставлять её из дома на ночь глядя! Ты эгоистка, которая думает только о чистом полу и мебели, а не о людях! На улице октябрь, холодина страшная! Куда она теперь пойдёт ночью в незнакомом городе?
— Мне совершенно безразлично, куда именно она пойдёт, — отчеканила Елена, даже не отступив. — На вокзал, обратно в общежитие, в подвал к своим замечательным друзьям. Это теперь исключительно её забота. Я разрешила ей жить здесь только ради тебя, потому что ты неделями рассказывал мне о бедной студентке, которой шумные соседки не дают нормально учиться. Она клялась, что будет с утра до ночи сидеть над книгами. А вместо этого устроила в нашем доме притон, в который мне самой теперь противно заходить.
Сергей до боли сжал кулаки и тяжело задышал. Его разъярённый взгляд метался между женой и разгромленной комнатой, словно он отчаянно пытался найти хотя бы один убедительный аргумент, который позволил бы оправдать сестру, не обращая внимания на очевидные последствия её поведения.
— Ты вообще понимаешь, что сделала? — прошипел он, приближаясь. — Ты выставила её без денег, без тёплых вещей, без документов! А если с ней что-нибудь произойдёт? А если те мужики начнут к ней приставать прямо на лестнице? Ты думала головой, когда выталкивала её за дверь? Она моя семья!
— Твоя семья сейчас стоит снаружи и, скорее всего, терпеливо ждёт, когда любимый брат побежит спасать её от последствий собственных поступков, — холодно ответила Елена, скрестив руки. — Катя не маленький ребёнок. Ей девятнадцать. Она прекрасно умеет открывать бутылки, приводить незнакомых мужиков в чужую квартиру и рассказывать тебе по телефону сказки о подготовке к экзаменам. Поэтому избавь меня от душещипательных историй про несчастную девочку. Хочешь защищать её — можешь отправляться вслед за ней.
— Ты совсем с ума сошла со своими ультиматумами? — прорычал Сергей и, сделав ещё шаг, наступил прямо в липкую лужу разлитого алкоголя. — Ради чего ты устроила весь этот театр? Из-за нескольких пакетов мусора и пары пятен на диване? Завтра утром вызовем клининговую службу, тебе всё вымоют до блеска, и снова будешь бегать со своей шваброй и сдувать пылинки. Но вышвыривать человека на холодную бетонную площадку — это настоящее свинство, Лена! Она моя родная сестра, студентка, а ты ведёшь себя как бездушный робот, которому кроме порядка ничего не нужно!
— Несколько пакетов мусора? — Елена криво усмехнулась. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Повышать голос она даже не собиралась. Наоборот, говорила настолько спокойно, что это бесило мужа ещё сильнее. — Хорошо, Серёжа. Раз родственная любовь внезапно лишила тебя зрения, я устрою тебе небольшую экскурсию по этому филиалу городской помойки. Иди за мной. Можешь даже обувь не снимать — хуже здесь уже почти невозможно сделать.
Она резко повернулась и направилась к ванной. Сергей, сердито сопя и тихо ругаясь себе под нос, пошёл следом, по пути раздавив пластиковый стакан. Едва они приблизились к открытой двери санузла, обоим в нос ударил тяжёлый, удушливый запах рвоты, кислого желудочного содержимого, непереваренной пищи и дешёвого алкоголя.
— Смотри и запоминай, — Елена брезгливо указала идеально ухоженным пальцем на раковину. — Твоя девятнадцатилетняя малышка, видимо, настолько перенапряглась за учебниками, что облевала нам раковину вместе с зеркалом. Мои белые махровые полотенца валяются на мокром полу, и, судя по бурым пятнам, ими пытались всё это вытирать. Унитаз забит окурками и комками туалетной бумаги. А там, рядом с корзиной для белья, лежит пустая пачка от презервативов. Прекрасная подготовка к сессии, не находишь? Наверное, у них были углублённые практические занятия по анатомии.
Сергей побледнел от омерзительного запаха и автоматически сделал шаг назад, стараясь лишний раз не смотреть в сторону испачканной сантехники. Но даже теперь вместо признания очевидного он снова перешёл в наступление.
— При чём здесь вообще презервативы? Молодые люди собрались, выпили больше, чем могли выдержать, вот и всё! — огрызнулся он, отворачиваясь. — Можно подумать, ты сама в студенческие годы была святой и никогда не напивалась на вечеринках! У неё сейчас стресс, первая сессия, преподаватели давят, нервы ни к чёрту. Вот она и решила немного расслабиться. А эти мужики… Откуда ты знаешь, что именно она их пригласила? Может, они сами напросились, притащили алкоголь, а Катя просто не смогла отказать. Ты же знаешь, она мягкая, застенчивая, ей трудно говорить людям «нет»!
— Застенчивая? — Елена презрительно скривилась и посмотрела на мужа так, словно перед ней стоял совершенно невменяемый человек. — Эта застенчивая барышня минут пятнадцать назад крыла меня отборным матом. И мужиков этих впустила она сама. В нашу квартиру, Серёжа. В жильё, которое я ремонтировала и обставляла за свои деньги. Но мы ещё не закончили. Идём дальше.