Когда-то Аркадий привёз её в мастерскую на недавно приобретённой машине. После знакомства с девушкой он ещё полгода восторженно рассказывал знакомым, что впервые за много лет почувствовал настоящий интерес к жизни.
Первые два месяца его новая жизнь действительно напоминала праздник.
До меня доходили рассказы о кожаной куртке, которую он внезапно начал носить, модной причёске и совместных фотографиях с Алисой на городской смотровой площадке.
Специально искать эти снимки я не собиралась.
Да и без фотографий информации хватало. Наш общий банковский счёт, который мы пока не успели окончательно закрыть, регулярно присылал уведомления о расходах. То ресторан, то спа-салон, то ателье.
Сентябрь принёс судебное заседание.
Аркадий появился без сопровождения, в строгом костюме, который я когда-то подарила ему к юбилею.
В коридоре суда он приблизился ко мне.
— Инга, объясни, для чего ты всё это затеяла? — недовольно спросил он. — Моя регистрация тебе ведь совершенно не мешает.
— Как раз мешает. После расторжения брака ты больше не являешься членом моей семьи. Пока за тобой сохраняется регистрация на Лиственной, продажа квартиры становится сложнее. Потенциальные покупатели потребуют снизить стоимость.
— Значит, решила продать жильё, в котором выросла наша дочь?!
— Я хочу свободно распоряжаться своей собственностью. Это вовсе не означает, что завтра выставлю квартиру на продажу. Но возможность у меня должна быть.
— Тебе настолько важно растоптать моё достоинство?
— Мне важно завершить очередной пункт имущественного урегулирования.
Судья предоставила Аркадию четыре месяца на решение жилищного вопроса.
Возражений с моей стороны не последовало.
Когда заседание закончилось, он догнал меня возле лифта.
— Скажи хотя бы, ты вообще что-нибудь чувствуешь?
— Разумеется, чувствую. Но мои переживания не должны определять юридические решения.
В ноябре праздничная жизнь Аркадия начала давать трещины. Вернее, закончились деньги.
Об этом я узнала от его сестры Нелли. Она позвонила, чтобы выяснить, не остался ли у меня комплект зимней автомобильной резины.
— Инга, простите за беспокойство, — осторожно начала она. — Просто Аркадий недавно занял у мамы тридцать тысяч.
— Именно занял или просто попросил и забрал?
— Обещал вернуть, когда получит премиальные. Только премий у них в этом году вообще не было.
— Нелли, раньше семейными финансами занималась я. Теперь его доходы и расходы меня не касаются.
— Да, понимаю. Просто мама очень беспокоится.
Причины для беспокойства действительно существовали.
Ежемесячно Аркадий отдавал двадцать четыре тысячи за съёмное жильё, двадцать девять тысяч четыреста — банку за автомобиль, ещё семнадцать тысяч — по потребительскому займу.
Его заработная плата составляла шестьдесят восемь тысяч рублей.
Для того чтобы увидеть проблему, профессиональное образование оценщика совершенно не требовалось. Достаточно было сложить три числа и сравнить результат с зарплатой.
Алиса оставалась рядом с ним до января.
В один из январских четвергов, примерно в восемь вечера, Аркадий снова объявился на Лиственной.
Сначала позвонил через домофон. Я впустила его в подъезд, но собственную входную дверь приоткрыла только на длину защитной цепочки.
— Инга, открой нормально. Нужно поговорить.
— Я тебя прекрасно слышу отсюда.
— Я почти сорок минут простоял на морозе!
— Сейчас ты находишься в тёплом подъезде.
На нём была всё та же синяя рабочая куртка, когда-то записанная мной в перечень вещей.
— Алиса меня бросила, — наконец произнёс он.
— И к кому ушла?
— К одному типу… Мотогонщик какой-то. Ему двадцать восемь, владеет собственной автомастерской. Заявила, что рядом со мной чувствует себя обитательницей дома престарелых.
— Ясно.
— И тебе меня совсем не жалко?
— Нет, Аркадий. Жалости я не испытываю.
— Инга, пойми… Я уже съехал с арендованной квартиры. Вернулся к родителям. У них для меня выделена комнатушка восемь квадратов. Отец всю ночь заходится кашлем, а мама стала прятать свою пенсию между страницами книги.
— Если она прячет деньги, видимо, основания у неё имеются.
— Да взял я у неё двадцать тысяч! Всего один раз!
— А до этого ещё тридцать в ноябре. Получается пятьдесят тысяч, Аркадий.
— Даже это успела подсчитать?!
— Мне рассказали. Я просто умею запоминать цифры.
Он опустил голову и прислонился лбом к дверному косяку.
— Инга, я хочу всё вернуть.
— Что именно?
— Вернуться домой.
— Здесь больше нет твоего дома. Раньше ты был зарегистрирован по этому адресу. Но согласно судебному решению двадцатого января тебя сняли с регистрационного учёта.
— Я посвятил тебе двадцать четыре года своей жизни!
— Ты не пожертвовал ими, Аркадий. Ты их прожил. Жертвуют тогда, когда отдают что-то, ничего не получая взамен. А ты жил в нормальных условиях, ел, отдыхал, путешествовал. Даже в Кисловодск съездил.
— С Алисой, да! Знаю! Я всё испортил. Признаю, вёл себя последним идиотом. Но ведь мы не чужие друг другу люди!