Вадим ударил ладонью по столу. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы показать раздражение.
— Хватит. Все устали. Давайте без войны.
Елена медленно повернулась к нему.
— Войны не будет, если твоя мать соберёт вещи и отдаст ключи. Ты же всегда любил спокойные решения. Вот оно.
Он смотрел на неё несколько секунд. Елена видела, как он пытается найти прежнюю жену — ту, которую можно было уговорить, пристыдить, обвинить в бессердечии. Но прежней Елены в этой комнате больше не было. Перед ним стояла женщина, которая уже всё посчитала, всё решила и не оставила места для давления.
Следующие десять дней Людмила Николаевна превратила квартиру в небольшой домашний спектакль. По утрам она ходила из комнаты в комнату с тяжёлыми вздохами, громко закрывала шкафы, звонила подругам и рассказывала, что бывшая невестка «выгоняет больную женщину». Днём демонстративно отказывалась есть то, что покупал Вадим, потому что «не то», «сухое» и «врач бы такое не одобрил». Вечером садилась перед телевизором и прибавляла громкость, будто пыталась занять хотя бы звуком ту территорию, которую теряла по документам.
Елена не спорила. Она вообще перестала вступать в ненужные разговоры. Купила себе отдельные продукты, хранила их в контейнере с крышкой, ужинала по дороге домой или за своим рабочим столом. Вещи свекрови она не трогала. Но каждый вечер в календаре телефона отмечала ещё один день до окончательного срока.
На шестой день соседка снизу, Галина Аркадьевна, поймала Елену возле лифта.
— Леночка, можно вас спросить? Людмила Николаевна говорит, что вы её без денег и с больной ногой выселяете. Это правда?
Елена посмотрела на соседку. Галина Аркадьевна была женщиной внимательной, не злой, но чрезвычайно любопытной. Именно ей Людмила Николаевна наверняка уже успела рассказать половине подъезда свою версию трагедии.
— Галина Аркадьевна, квартира принадлежит мне. Людмила Николаевна здесь не зарегистрирована. Она приехала временно после операции два года назад. Сейчас мой брак с её сыном расторгнут. Я дала ей время собрать вещи и уехать в свой дом или к детям. Вадим всё знает.
Соседка смутилась и поправила сумку на плече.
— А она говорит, что ей идти некуда.
— У неё есть дом. У неё есть сын. У неё есть дочь. Просто здесь ей удобнее.
Галина Аркадьевна прищурилась, быстро сложила в голове новую картину и кивнула.
— Понятно. А я-то думаю, что-то не сходится. Она вчера сказала, что вы обязаны её содержать.
— Вот именно. Не сходится.
К вечеру подъезд уже знал и вторую сторону истории. Людмила Николаевна заметила это очень быстро. Соседки перестали сочувственно вздыхать и начали задавать уточняющие вопросы. Есть ли у неё свой дом? Почему сын не забирает мать? Почему бывшая невестка должна покупать продукты после развода? Людмила Николаевна вернулась домой красная от злости и так крепко сжимала ручки сумки, что кожа на пальцах собралась складками.
— Ты меня перед всем подъездом опозорила! — заявила она с порога.
Елена сидела за ноутбуком и проверяла смету для выездного проекта. Она даже не сразу подняла глаза.
— Я просто ответила на вопрос.
— Ты выставила меня нахлебницей!
— Вы сами рассказали соседям, что я обязана вас содержать.
— Я такого слова не произносила!
— Смысл был именно такой.
Людмила Николаевна вошла в комнату и остановилась рядом с Еленой.
— Слушай меня внимательно. Я никуда не уеду. Поняла? Вадим здесь жил, значит, и я буду жить. Ты не посмеешь выгнать пожилую женщину. Соседи тебе не позволят.
Елена закрыла ноутбук. Очень медленно. Потом поднялась.
— Соседи не имеют отношения к моей собственности.
— Собственность, собственность… Заладила одно и то же. Да что ты вообще из себя представляешь без Вадима?
Елена посмотрела на неё сверху вниз. Людмила Николаевна была ниже ростом, но всегда привыкла брать голосом. Сейчас голос уже не работал.
— Женщину с квартирой, работой, документами и терпением, которое закончилось.
— Я сейчас позвоню сыну.
— Звоните.
— Он приедет и объяснит тебе.
— Пусть приезжает. Заодно заберёт ваши коробки.
Вадим приехал на следующий день. И не один, а вместе с сестрой Оксаной. Елена сразу поняла: Людмила Николаевна решила устроить семейный совет и продавить её количеством. Оксана вошла в квартиру уверенно, в ярком летнем костюме, с телефоном в руке и лицом человека, который заранее назначил виновного.
— Лен, ну это уже совсем некрасиво, — начала она без приветствия. — Мама переживает. У неё возраст.
— Оксана, проходите на кухню. Разговор будет недолгим.
Оксана на мгновение сбилась. Она явно ожидала оправданий, а получила приглашение на деловую беседу.
На кухонный стол Елена положила три листа. На первом был список вещей Людмилы Николаевны: одежда, лекарства, документы, маленький телевизор, складной стул, несколько коробок с посудой, которую она когда-то привезла из области. На втором — дата выезда. На третьем — номера службы перевозки и частной сиделки на случай, если детям понадобится помощь.