— Здесь её вещи. Здесь срок. Здесь контакты людей, которые могут помочь с перевозкой и уходом. Я ничего не удерживаю. Я не мешаю. Я даже помогла организовать процесс.
Оксана взяла лист, быстро пробежала глазами и усмехнулась.
— Ты как будто на работе.
— Именно.
— А по-человечески нельзя?
— По-человечески было два года. Теперь будет по-взрослому.
Вадим стоял у окна, сцепив руки за спиной. Он выглядел уставшим и злым. Елена знала это выражение. Так он выглядел, когда хотел, чтобы проблема исчезла сама собой, а все вокруг перестали требовать от него решений.
— Лен, мама не хочет возвращаться в область, — сказал он.
— Это не аргумент.
— Там дом старый.
— Это её дом.
— Оксане тесно.
— Это ваши семейные обстоятельства.
Оксана нахмурилась.
— То есть тебе вообще всё равно?
— Мне не всё равно. Именно поэтому я не выставила её в первый день после развода. Я дала срок, подготовила список, предупредила вас обоих. Но я больше не буду бесплатным пансионатом для женщины, которая считает меня обслуживающим персоналом.
Людмила Николаевна всплеснула руками.
— Слышали? Пансионат! Вот кем я для неё была!
— Нет, — Елена повернулась к ней. — Это вы так использовали мою квартиру.
Оксана положила лист обратно на стол.
— Мам, а правда, почему ты не хочешь ко мне хотя бы временно?
Людмила Николаевна быстро взглянула на дочь. В этом взгляде мелькнуло раздражение: дочь должна была нападать на Елену, а не задавать неудобные вопросы.
— У тебя дети. Я буду мешать.
— У меня есть свободная комната, пока Дима в командировках. Ты сама об этом говорила.
— У тебя муж с характером.
— А у Елены, значит, характера быть не должно?
Елена едва заметно приподняла бровь. Вот это уже было интересно. Оксана приехала давить, но, услышав факты, начала считать. А считала она, как оказалось, неплохо.
Вадим тоже это понял.
— Оксан, не начинай.
— Нет, подожди. Мама два года жила у Лены. Мы все привыкли, что так удобно. Я тоже хороша, мне было спокойно, что она здесь. Но если развод уже оформлен, странно требовать, чтобы бывшая невестка продолжала всё тащить на себе.
Людмила Николаевна побледнела от возмущения.
— Доченька, ты вообще на чьей стороне?
— На стороне здравого смысла.
В комнате повисла густая, горячая тишина. За окном проехала машина с громкой музыкой, во дворе кто-то крикнул ребёнку, чтобы тот не бегал по клумбе. А в квартире стало ясно: семейный фронт Людмилы Николаевны дал трещину.
— Значит, так, — сказала Елена. — Срок остаётся прежним. В субботу до шести вечера все вещи должны быть вывезены. Ключи — мне лично в руки. После этого я вызываю мастера и меняю замки. Без дальнейших обсуждений.
— Ты не имеешь права! — выкрикнула Людмила Николаевна.
— Имею. Это моя квартира.
— Я ключи не отдам.
— Тогда при вывозе вещей будут свидетели и полиция, если вы решите устроить представление.
Вадим резко повернулся.
— Ты уже совсем?
— Совсем. Я больше не собираюсь решать ваши проблемы за свой счёт.
Суббота выдалась тяжёлой и душной. С самого утра воздух был плотным, влажным, будто перед грозой. Елена проснулась рано, приняла душ, сложила свои документы в отдельную сумку, а украшения и наличные убрала из квартиры ещё накануне. Не потому, что боялась, а потому что не хотела потом искать пропавшую цепочку среди чужих обид.
К десяти утра приехала Оксана с мужем. Сергей оказался молчаливым широкоплечим мужчиной, который сразу оценил количество коробок и коротко сказал:
— За один раз всё не увезём. Надо было раньше собираться.
Людмила Николаевна сидела на диване в комнате и смотрела перед собой. Вещи она почти не собрала. На полу стояли две сумки, набитые кое-как, а основная часть одежды всё ещё лежала в шкафу.
Оксана остановилась посреди комнаты.
— Мам, ты всю неделю чем занималась?
— Мне было плохо.
— Так плохо, что ты вчера у Галины Аркадьевны два часа просидела?
Людмила Николаевна резко подняла голову.
— Ты теперь тоже меня допрашиваешь?
— Нет. Собираю.
Оксана открыла шкаф и начала складывать вещи в пакеты. Быстро, без особой нежности, но аккуратно. Сергей молча вынес первую коробку в коридор. Елена стояла рядом с блокнотом и отмечала, что именно выносят. Людмила Николаевна смотрела на неё с ненавистью.
— Довольна?
— Контролирую.
— Бездушная.
— Осторожная.
— Думаешь, это лучше?
— Для моей квартиры — да.
К полудню приехал Вадим. Он задержался, что никого особенно не удивило. Зато вошёл с таким видом, будто именно сейчас всё исправит. Но исправлять уже было нечего: вещи постепенно исчезали из шкафов, Оксана руководила процессом, Сергей таскал коробки, а Елена следила, чтобы ничего её личного случайно не уехало вместе с бывшей свекровью.
— Мам, ну что ты устроила? — сказал Вадим, увидев беспорядок.
Людмила Николаевна тут же выпрямилась.
— Я ничего не устраивала. Это меня выгоняют.
— Вас не выгоняют, — Елена отметила ещё одну коробку. — Вам возвращают ответственность за вашу жизнь вашим же детям.