Часть третья
Минуло девять дней.
Первой нарушила молчание Жанна.
— Здравствуйте, Ксения. Наверное, теперь вы счастливы.
— Я сейчас работаю. Могу уделить вам минут десять.
— Маму уже привезли домой. Ей требуется помощь несколько раз за день. Поднять с постели, проводить в туалет, сделать упражнения для руки. Я прошлой ночью практически не сомкнула глаз. К вечеру у меня совсем сил не остаётся!
— Именно поэтому я предлагала заранее составить график и нанять сиделку. Я даже была готова участвовать в оплате.
— Артём категорически против. Сказал, никаких чужих людей в материнской квартире не будет.
— Тогда ему придётся самому обеспечивать уход. Жанна, мне искренне жаль, что вам тяжело. Но поймите и меня: сейчас вы жалуетесь на последствия решения, которое приняли без моего согласия и вопреки моим возражениям.
— Вы бессердечная женщина!
— Нет. Я просто называю происходящее своими именами. Это не одно и то же.
Ещё через неделю раздался звонок от Артёма.
Голос бывшего мужа, хотя официально они пока оставались супругами, звучал устало и хрипло.
— Привет, Ксюш.
— Привет.
— Как поживаешь?
— Работаю. Вчера закончила экспертное заключение по трём спорным подписям. А у тебя как дела?
— Почти перестал нормально спать. Мама постоянно просыпается, зовёт, просит помочь повернуться. Приходится брать отгулы, но мне разрешают только два в месяц.
— Наймите сиделку.
— Жанна считает, что слишком дорого.
— Твоя сестра может так говорить, пока расплачиваешься за экономию своим здоровьем и бессонными ночами. Её это устраивает.
— Не хочу сейчас обсуждать Жанну.
— Хорошо. Не будем.
Он помолчал.
— Ксюша… А если я отзову заявление о разводе?
— Можешь отозвать, если считаешь нужным. Но ситуация от этого не изменится.
— Почему же?
— Потому что на мой вопрос, заданный в квартире Жанны, ты так и не ответил.
Прошло ещё четыре дня.
На этот раз Ксении позвонила сама Тамара Петровна.
После инсульта пожилой женщине было трудно разговаривать. Она медленно подбирала слова и произносила каждое с заметным усилием, словно доставала из тяжёлого кошелька монеты одну за другой.
— Ксенечка… Здравствуй, доченька.
— Здравствуйте, Тамара Петровна. Как ваше самочувствие?
— Правая рука… плохо слушается. Представляешь, всю жизнь корректором работала… ошибки в книгах исправляла… каждую букву видела. А теперь сама строчку ровно написать не могу.
— После инсульта такие нарушения бывают. Восстановление возможно, но необходимы регулярные занятия с реабилитологом. Желательно ежедневно.
— Ксения… Мне нужно тебе кое-что объяснить. Я никогда не просила тебя бросать работу. Вообще об этом ничего не знала. Жанна потом сказала, будто вопрос уже решён и ты переедешь ко мне на время.
— Я предполагала, что вы не участвовали в этом разговоре.
— Не позволила бы я такого. Не хочу ради собственного удобства отнимать у молодой женщины годы жизни.
— Вы у меня ничего не отнимаете, Тамара Петровна. Просто забота о вас не должна автоматически становиться моей единоличной обязанностью. Это разные вещи.
— Умная ты девочка. Строгая, конечно… зато справедливая.
В трубке послышалось тяжёлое дыхание.
— Ксения, у меня к тебе просьба. По твоей специальности. Ты ведь подписи проверяешь?
— Да. Подписи, рукописные записи, различные документы.
— Пока я находилась в больнице, Жанна приезжала ко мне с какими-то бумагами. Это случилось на следующий день после госпитализации. Я тогда почти ничего не понимала. Правая рука вообще не двигалась. А теперь звонят из банка, просят подтвердить доверенность. И называют дату… ту самую, когда Жанна приходила.
Ксения медленно положила увеличительное стекло на стол.
— Тамара Петровна, пожалуйста, слушайте внимательно. Сейчас главное — ничего больше не подписывать. Ни при каких обстоятельствах. Обратитесь в банк и попросите предоставить копию доверенности. Если документ оформлялся нотариально, запросите сведения и копию у нотариуса в установленном порядке. Вы как доверитель вправе выяснить, какие полномочия и кому предоставлены от вашего имени.
— А ты… сможешь посмотреть эти бумаги?
— Конечно. Но есть один важный момент. Я не должна проводить официальную экспертизу документа, в котором заинтересована лично. Мы родственники, по крайней мере пока юридически. Поэтому заключение лучше заказать у независимого почерковеда. Я помогу найти надёжного специалиста, объясню заключение и подскажу, на что обратить внимание.
— Ксенечка… Зачем ты мне помогаешь? После того, как мои дети с тобой поступили?
— Потому что возможная подделка подписи человека, который после инсульта не мог даже самостоятельно держать ручку, — это уже не семейная ссора. Это повод для серьёзной правовой проверки.
Часть четвёртая
Прошёл почти месяц со дня подачи заявления.
Вечером, накануне назначенной регистрации развода, раздался звонок в дверь.
Ксения подошла к глазку.