Алла замерла.
По комнате отчётливо раздавались шаги матери.
Женщина ходила от кровати к окну и обратно.
Без посторонней помощи.
— Я сначала другое дело проверну, — продолжала Зинаида Фёдоровна.
— Какое ещё?
— С дочери алименты потребую. На содержание нетрудоспособной матери. Мне одна знакомая в поликлинике всё подробно растолковала. По закону дети должны помогать нуждающимся родителям. Суд назначит ежемесячные выплаты. И неважно, что Аллка уже меня кормит и содержит.
— Так она ведь и сейчас на тебя деньги тратит.
— Тратит, конечно! — довольно рассмеялась мать. — Но я хочу получать их официально, прямо на банковскую карту. Чтобы была бумага с печатью. Тогда всегда смогу ей сказать: не нравится что-то — плати и помалкивай.
Оксана хихикнула.
А Зинаида Фёдоровна продолжила с ещё большим удовольствием:
— Ты пойми, лежачая мать — это настоящая золотая жила! Нужно только правильно всё организовать. Главное — убедительно изображать беспомощность и вовремя стонать. Доктора мне давно сказали, что я могу сначала с ходунками передвигаться, а потом и самостоятельно. Только зачем мне торопиться? Начну ходить — скажут, сама себя обслуживай!
— Ну ты даёшь, тётечка! Вот это хитрость! — восхищённо отозвалась племянница.
— А ты думала! Я не Аллка, у которой мозги только на учебники работают. Она у меня всю жизнь недалёкая была. Дипломов куча, а в обычных делах ничего не понимает.
Алла всё ещё стояла в прихожей.
Соня тяжело дышала, прижавшись горячей щекой к маминой шее.
Из ванной доносился шум воды и звон каких-то предметов.
Судя по всему, Валентину Ильиничну предусмотрительно отправили туда, чтобы она не слышала разговора.
В этот момент в квартиру вошёл Игорь с пакетом лекарств.
Увидев неподвижно стоящую жену, он вопросительно посмотрел на неё.
Алла приложила палец к губам.
Из комнаты снова послышался голос Оксаны:
— Только с заявлением не затягивай. А то она ещё поймёт, что к чему.
— Ничего она не поймёт! Вчера мне ногу массировала и чуть не плакала от жалости. Жалостливая дурочка.
Алла медленно прошла в комнату и щёлкнула выключателем.
Яркий свет залил помещение.
Посреди ковра стояла Зинаида Фёдоровна.
Совершенно прямо.
Без трости, без ходунков и без чьей-либо поддержки.
Увидев дочь, она дёрнулась и так стремительно опустилась на кровать, что жалобно скрипнули пружины.
— А вы… вы разве не в среду должны возвращаться?
Алла посмотрела на мать.
— Соня заболела. Пришлось приехать раньше. А у тебя, как я вижу, здоровье резко улучшилось.
Следующая неделя прошла в непривычной тишине.
Алла почти не разговаривала с матерью и занималась документами.
Она собрала банковские выписки за последние пять лет.
Нашла подтверждения денежных переводов, чеки на лекарства, договоры с сиделками, квитанции об оплате операции.
Подняла документы о продаже прежней квартиры и приобретении новой.
Сохранила акты и счета за установку специальных поручней, покупку медицинской кровати и прочего оборудования.
Затем записалась на консультацию к юристу.
Полученные разъяснения Алла аккуратно перенесла в блокнот.
Вечером она показала записи Игорю.
— Всё именно так, как я предполагала. Статья 87 Семейного кодекса. Совершеннолетние трудоспособные дети действительно обязаны помогать нетрудоспособным родителям, если те нуждаются в поддержке. Но в этой статье есть ещё пятый пункт.
— О чём там говорится? — спросил муж.
— Если суд установит, что родители уклонялись от выполнения своих обязанностей, детей могут освободить от содержания таких родителей. Кроме того, учитываются обстоятельства дела и помощь, которую ребёнок уже предоставляет. А у меня только подтверждённых расходов примерно на полтора миллиона рублей.
Игорь некоторое время молчал.
— Что ты теперь намерена делать?
Алла захлопнула блокнот.
— Я не собираюсь ей мстить. Просто больше не позволю использовать себя как неиссякаемый источник денег и сил.
В субботу утром Алла приготовила две чашки чая и вошла в комнату матери.
Присела на стул возле кровати.
— Мы приняли решение. Ты переезжаешь.
Зинаида Фёдоровна сразу напряглась.
— Куда это вы собрались?
— Мы остаёмся здесь. А ты возвращаешься в свою квартиру в райцентре. Она принадлежит тебе, находится на первом этаже, так что проблем с лестницей не будет. Я уже договорилась с Валентиной Ильиничной. Она сможет приходить дважды в день — утром и вечером. За первые три месяца я заплатила. Потом будешь решать самостоятельно.
— То есть ты решила вышвырнуть на улицу собственную больную мать?!
— Нет, мам. Ты не беспомощная больная. Ты прекрасно передвигаешься, когда уверена, что никто не видит. Ещё в мае врач разрешил тебе постепенно восстанавливать нагрузку: сначала ходунки, потом трость. Но ты предпочла изображать лежачую, потому что так выгоднее.
— Ты всё неправильно поняла! — заторопилась Зинаида Фёдоровна. — Мало ли какую ерунду я Оксанке наговорила!