Соня, прежде привыкшая к ласковой, весёлой маме, стала нервной и капризной.
Девочка часто просилась на руки, будто боялась, что мама опять куда-нибудь исчезнет.
— Совсем ребёнка распустили, — доносилось из комнаты Зинаиды Фёдоровны. — У Оксаночки дети воспитанные, послушные, словно ангелочки.
— У Оксаны дети так кричат, что соседи участкового вызывают, — однажды не выдержала Алла.
— Не смей плохо говорить об Оксаночке! — взвизгнула мать. — Она единственная меня по-настоящему любит!
— Мам, за всё время в больнице она навестила тебя один раз. И просидела двадцать минут.
— У неё четверо детей!
— У меня тоже есть ребёнок. А ещё работа и ты, о которой я постоянно забочусь.
— Вот оно что! — Зинаида Фёдоровна торжествующе подняла указательный палец. — Значит, я для тебя обуза! Всю молодость на тебя потратила, а теперь собственной дочери мешаю жить!
Алла ничего не ответила.
Она вышла из комнаты, прикрыла дверь и опустилась на диван, подтянув колени к груди.
Через несколько минут подошла Соня.
Девочка осторожно погладила маму по голове.
— Мамочка, не грусти, пожалуйста. Хочешь, я с тобой пластилином поделюсь?
Алла обняла дочь.
— Очень хочу, солнышко. Больше всего на свете сейчас хочу лепить с тобой из пластилина.
Однажды октябрьским вечером Зинаида Фёдоровна решила устроить очередной скандал за ужином.
Сначала она заявила, что суп совершенно пресный.
Затем принялась возмущаться поведением зятя, который, по её словам, разгуливал по квартире так, словно был здесь полноправным хозяином.
А закончила неожиданным требованием:
— Вообще-то главная здесь я! Я мать! И дочь обязана со мной всем делиться. Деньги в семье должны быть общими!
Она сердито отодвинула тарелку.
— Сорок лет честно работала, чтобы на старости лет меня такими помоями кормили!
Игорь неторопливо положил ложку на стол.
— Простите, что вы сейчас сказали? Помоями?
— А разве не так?
Он молча поднялся и вышел.
Через минуту вернулся с большой дорожной сумкой в клетку.
Открыл её и начал методично складывать вещи тёщи: домашний халат, тапочки, полотенца, упаковки лекарств.
— Ты чем это занимаешься?! — встревожилась Зинаида Фёдоровна, приподнимаясь на локтях.
— Собираю ваши вещи, — совершенно спокойно пояснил Игорь. — Сейчас отвезу вас к Оксане. Раз здесь вас кормят помоями, а любимая племянница так хорошо о вас заботится, пусть займётся этим лично. Первый месяц её расходов я даже оплачу.
— Игорь! — воскликнула Алла.
— Я не шучу. Вещей немного, дорога займёт около часа.
Зинаида Фёдоровна заметно побледнела.
Она прекрасно представляла, что творилось в двухкомнатной квартире племянницы.
Четверо шумных детей, постоянно неисправный туалет, бесконечный беспорядок и муж Оксаны, который периодически исчезал из дома на несколько суток.
Переезжать туда ей совершенно не хотелось.
— Не нужно, — неожиданно тихо произнесла она. — Я просто… неудачно пошутила. Никакие это не помои. Суп хороший. Очень даже вкусный.
— Замечательно, — кивнул Игорь.
Он закрыл сумку и поставил её возле стены.
— Тогда пусть она пока здесь постоит. Вдруг вам понадобится освежить память.
После этого почти шесть месяцев в доме было относительно спокойно.
Лето выдалось невероятно жарким.
Температура поднималась до тридцати шести градусов даже в тени, раскалённый асфальт становился мягким.
У Игоря имелся загородный участок с небольшим домом, просторной террасой, старыми яблонями и собственной скважиной.
Алла предложила матери провести там хотя бы неделю.
— Поехали с нами. За городом гораздо легче переносить жару. Будешь отдыхать на свежем воздухе. Мы поставим кресло под яблоней, там всегда прохладно.
— Никуда я не поеду.
— Но почему?
— Потому что не желаю! — отрезала Зинаида Фёдоровна. — Там комары, пыль, неудобства. Вы будете развлекаться, а я сидеть беспомощным пнём. Мне и здесь хорошо. Хотите ехать — нанимайте сиделку. Хоть какая-то совесть у вас должна быть.
Алла не стала спорить.
Для ухода за матерью пригласили Валентину Ильиничну — опытную, аккуратную и удивительно терпеливую женщину.
В пятницу семья отправилась на дачу.
Но уже во вторник планы пришлось срочно менять.
У Сони внезапно поднялась температура почти до тридцати девяти градусов.
Игорь и Алла немедленно повезли дочь обратно в город.
Они успели посетить детскую больницу, сдать необходимые анализы и получить назначения врача.
Домой вернулись примерно в семь вечера.
Алла первой открыла входную дверь, держа горячую, сонную Соню на руках.
И тут услышала голоса из комнаты матери.
Один принадлежал Оксане.
Она говорила громко, оживлённо и явно пребывала в прекрасном настроении.
— …ну сколько можно тянуть, тётя Зина? Переписывай квартиру на меня, пока жива. Аллке с её богатым муженьком твоя старая квартира в райцентре совершенно ни к чему. А мне жильё пригодится. Старших детей туда поселим.
— Да погоди ты со своей квартирой! — бодро ответила Зинаида Фёдоровна.