Зинаида Фёдоровна взяла протянутый листок двумя пальцами, осторожно ухватив за уголок, словно боялась испачкаться.
— Это ещё что за бумажка?
— Диплом, мам. Я победила на районной олимпиаде по физике, — объяснила Алла, замерев на пороге комнаты со школьным рюкзаком за плечами. — Заняла первое место. Теперь поеду на областную олимпиаду.
— Первое, говоришь? — Мать поднесла документ поближе к лампе, внимательно разглядывая печать. — Может, тебе просто пожалели и дали грамоту? Когда я училась, по физике всегда мальчишки побеждали.
— Я правильно решила все семь задач.
— Ну, допустим.
Зинаида Фёдоровна открыла самый нижний ящик старого комода. Там годами хранились оплаченные счета за электричество, пожелтевшие рецепты и прочие ненужные бумаги. Она засунула диплом на самое дно, придавив сверху кипой квитанций.
Ящик задвинулся почти бесшумно — старые войлочные прокладки смягчили движение.
— Вот когда удачно замуж выйдешь да детей родишь, тогда и будешь собой гордиться, — бросила мать. — А этими грамотами сыт не будешь. Я в твоём возрасте уже тебя под сердцем носила. Молодая была, глупая.
Алла давно поняла, какой смысл мать вкладывала в последние слова.
«Молодая была, глупая» означало одно: совершила ошибку, родив Аллу. И дочь слышала об этой ошибке всю свою жизнь.
— Пойду домашнее задание делать, — тихо произнесла девушка.
— Ступай, конечно. Учись, раз больше ничего не умеешь. Только запомни: диплом тебе в старости стакан воды не принесёт.
Своего отца Алла никогда не встречала. Даже фотографии его в доме не было.
Мужчина исчез за четыре месяца до рождения дочери. Перед уходом он предупредил беременную Зинаиду, что, если та попробует его разыскать, разговор будет коротким и закончится далеко не словами.
Зинаида искать его не стала.
Зато всю накопившуюся злость она исправно вымещала на дочери. День за днём, на протяжении двух десятилетий.
— Это из-за тебя я осталась одна, — повторяла женщина, сортируя дома квитанции из химчистки, где работала приёмщицей. — Кому нужна баба с ребёнком? Только появится приличный мужчина, увидит, что у меня дочь, и сразу исчезает. Ты мне всю жизнь испортила.
Однажды Алла не выдержала:
— Но ведь я не просила тебя меня рожать.
— Ах ты ещё и огрызаться вздумала?!
И всё же существовал человек, которому Зинаида Фёдоровна прощала абсолютно всё.
Это была Оксана, дочь её умершей сестры. Девушка была старше Аллы на два года, частенько наведывалась к тётке и прекрасно знала, как добиться её расположения.
Достаточно было привезти недорогой крем для рук и сказать несколько приятных слов.
— Тётя Зина, да ты сегодня прямо красавица! Я тебя возле магазина сначала за молодую женщину приняла. Честное слово!
— Ой, Оксаночка, скажешь тоже! — довольно улыбалась Зинаида Фёдоровна. — Проходи скорее, я капусту потушила.
— Обожаю твою капусточку! Не то что Аллка. Небось опять нос воротит? Она же у нас образованная, особенная, всё фигуру бережёт.
— Ей вообще ничего не интересно, кроме учебников. Родная мать ей не нужна, лишь бы нос в книжку спрятать.
— Вообще-то я рядом сижу, — раздавался голос Аллы из соседней комнаты. — И прекрасно вас слышу.
— Вот и слушай! — немедленно отвечала мать. — Может, хоть совесть проснётся.
При этом школьные успехи самой Оксаны были весьма скромными.
Она едва перебивалась с двойки на тройку, дважды оставалась с долгами на лето, а аттестат получила с огромным трудом.
Но Зинаида Фёдоровна всегда находила этому достойное объяснение:
— Зато Оксаночка к настоящей жизни приспособлена. Не всем же над учебниками сидеть!
Едва Алле исполнилось восемнадцать, она отправила документы в университет областного центра.
Выбирала прежде всего такое учебное заведение, где иногородним предоставляли общежитие. Хотелось наконец оказаться подальше от ежедневных упрёков.
Она поступила на инженерный факультет, выбрав довольно редкую специальность — строительную акустику.
— Чего-чего? — переспросила Зинаида Фёдоровна, услышав название. — Там тебя, что ли, петь научат?
— Нет, мам. Мы будем изучать распространение звука в зданиях. Например, проектировать концертные залы, студии и производственные помещения. Чтобы зрители хорошо слышали музыку, а рабочие не теряли слух из-за оборудования.
— Господи, какую только чепуху сейчас не придумают! — Мать раздражённо повернулась к плите. — Сразу предупреждаю: денег на эти глупости у меня нет. Мне самой на лекарства не хватает.
— Я ничего у тебя не прошу.
— Сейчас не просишь. А потом обязательно начнёшь.
— Не начну.
Уезжала Алла с дорожной сумкой и картонной коробкой, набитой учебниками.
В общежитии ей досталось место возле самой двери. Из коридора постоянно тянуло холодом, а соседка по комнате так громко храпела, что поначалу Алла почти не спала.
Стипендии хватало лишь на самое необходимое.