Официантка проводила их к столику возле большого окна. За стеклом постепенно сгущались вечерние сумерки, а на поверхности реки покачивались золотистые отражения уличных фонарей.
Михаил вспоминал забавную историю из молодости: однажды во время служебной командировки на юг он умудрился потерять чемодан и следующие две недели вынужден был обходиться единственной рубашкой. Мария смеялась настолько искренне и громко, что проходившая мимо официантка невольно оглянулась.
Они заказали рыбу с запечёнными овощами. А когда на стол поставили корзинку ароматного тёплого хлеба с чесночным маслом, Михаил обрадовался почти по-детски, чем рассмешил свою спутницу ещё сильнее.
В какой-то момент мужчина осторожно накрыл ладонью её руку. Именно тогда входная дверь ресторана распахнулась.
Знакомый голос Мария услышала прежде, чем успела увидеть его обладательницу.
— Мама?!
Посреди зала стояла Катя в светло-бежевом пальто. Чуть позади неё находился Влад, по привычке держащий в руке мобильный телефон.
Они приехали отметить повышение Влада на работе. Мария прекрасно об этом знала: ещё в среду дочь радостно рассказывала ей о предстоящем празднике. Просто приличных ресторанов в их небольшом городке было так мало, что пересчитать их можно было буквально по пальцам одной руки.
Катя решительно направилась к матери. На её щеках проступили неровные красные пятна.
— Это ещё кто с тобой? — резко спросила она, переводя взгляд с Михаила на букет хризантем, а потом на ярко накрашенные мамины губы. — Мама, ты вообще понимаешь, как это выглядит? Совсем стыд потеряла? Я же тебе ещё в среду говорила, что нам завтра не с кем оставить детей! А ты заявила: «Катя, не могу, у меня дела». Так вот какие у тебя, оказывается, дела?!
— Катя, говори потише, — попросил Влад, осторожно взяв жену за локоть.
— Почему это я должна молчать?! — возмутилась она ещё громче. — Мама, в твоём возрасте пора внуками заниматься, а не наряжаться и разгуливать по ресторанам с посторонними мужчинами!
Люди за соседним столом перестали разговаривать.
Мария опустила голову и уставилась на белую скатерть. Прямо перед ней виднелось крошечное винное пятнышко. Она разглядывала его с таким же бессилием, с каким когда-то смотрела на неудачно простроченный шов: нужно распороть, переделать всё заново, но сил уже совершенно не осталось.
Вся её жизнь прошла в заботах о других.
Сначала она старалась ради мужа, которого не стало девять лет назад. Потом все силы отдавала Кате. А последние семь лет главным смыслом её существования сделались внуки.
Понедельник, среда и пятница — забрать детей из садика или школы, накормить, присмотреть, помочь с уроками. Суббота — посидеть с малышами, если Кате и Владу захочется отдохнуть. Воскресенье — прийти на помощь, когда зять уезжает на рыбалку, а дочь записывается на маникюр.
Мария соглашалась всегда. Она настолько привыкла быть удобной, что уже почти забыла, как произносится простое слово «нет».
Михаил не отпустил её ладонь. Наоборот, чуть крепче сжал пальцы, словно без слов давая понять, что находится рядом.
— Простите, Екатерина, — спокойно произнёс он, без малейшего раздражения. — Мы с вами ещё не представлены друг другу. Меня зовут Михаил. И я хотел бы объяснить одну простую вещь. Ваша мама — не бесплатная няня, обязанная круглосуточно выполнять чужие просьбы. Прежде всего она женщина. И мне очень хочется видеть её счастливой.
Катя пренебрежительно фыркнула.
— Ах вот как! Значит, теперь вы собираетесь её у нас забрать? Замечательно придумали! А кто тогда с нашими детьми будет сидеть? Может, вы сами?
И именно в этот момент Мария подняла голову.
Она не закричала, не начала оправдываться и даже не повысила голоса. Просто медленно расправила плечи, впервые за долгие годы выпрямила спину и аккуратно положила тканевую салфетку рядом с тарелкой.
— Присядь, Катя.
Дочь настолько опешила от неожиданного тона, что послушно опустилась на свободный стул. Влад остался стоять рядом.
— Ты помнишь Елену Борисовну? — спросила Мария.
— Какую ещё Елену Борисовну? — растерялась Катя.
— Ту женщину, которой я когда-то шила костюмы. Тебе тогда было четырнадцать. У неё в столице работал собственный свадебный салон. Однажды Елена Борисовна увидела, как я раскраиваю платье для её дочери, и предложила мне постоянную работу. Причём не обычной швеёй, а старшим закройщиком. Она обещала оплачивать мне съёмную квартиру весь первый год. А спустя три года собиралась доверить создание отдельной коллекции платьев по моим эскизам. Представляешь, Катя? У меня могла появиться собственная линия одежды. Тогда я почти перестала спать по ночам от волнения. Купила специальный альбом и до самого утра рисовала модели будущих нарядов.
Катя ничего не ответила.
— Но ты тогда очень сильно плакала, — продолжала Мария. — Говорила, что никуда не поедешь. Что здесь остаются твои подруги, любимая школа, занятия танцами. Кричала, что я тебя совершенно не люблю, раз готова заставить переехать. И я отказалась от предложения. А потом ещё двадцать лет проработала на фабрике, где шили рабочую одежду. Куртки, Катя. Обычные серые рабочие куртки. Тысячи совершенно одинаковых курток, одну за другой.