Михаил сидел на пластиковом стуле в коридоре приюта и старался даже не шевелиться.
На его левом плече расположился кот. Не просто сидел и не пытался удержаться — он буквально растянулся на куртке, устроившись с невероятным удобством, и мурлыкал так мощно, что вибрация ощущалась где-то под ключицей. А на коленях у Михаила лежала папка с документами, подготовленными для совершенно другого животного.
В документах значился пёс. Двухлетняя овчарка с крепкими лапами и спокойным, уверенным взглядом. Именно за этой собакой Михаил и приехал в приют.
Кот о существовании пса понятия не имел. Да и, похоже, совершенно не собирался интересоваться подобными подробностями.
Ещё час назад всё казалось предельно понятным.
Михаил Гринь, пятьдесят два года, ростом почти метр восемьдесят пять, с тронутой сединой бородой и огромными ладонями, способными закрыть добрую половину стола. Двадцать лет он отработал на лесопилке: сначала стоял у станка, а последние шесть лет служил сторожем. Сутки дежурства, двое дома. Небольшой вагончик, электрический чайник и фонарик, висящий на гвозде.
За осень на их улице обворовали уже три гаража. У соседей через двор утащили сварочный аппарат и бензокосу, а в конце улицы пропали велосипеды вместе с ёмкостью бензина. Михаил ещё летом установил над воротами камеру наблюдения, только толку от неё было немного: камера могла записать происходящее, но остановить вора не сумела бы. На лесопилке другое дело — там и сигнализация имеется, и тревожная кнопка, и напарник дежурит в соседнем вагончике. А дома лишь ворота, замок да бесконечная тишина.
— Тебе собака нужна, — посоветовал тогда кум Василий. — Настоящая, живая. Чтобы лаяла и чужих отпугивала.
Так во вторник, примерно в половине одиннадцатого утра, Михаил оказался в приюте для животных на окраине города.
За стойкой регистрации сидела молодая женщина в синей флисовой кофте. На бейджике было написано «Оксана». Она подняла взгляд, заметила вошедшего мужчину и невольно выпрямила спину.
— Здравствуйте. Мне собака нужна, — без лишних вступлений сообщил Михаил.
— Какую именно вы ищете?
— Крупную. Для двора. Чтобы чужих не пропускала и при необходимости лаяла.
Оксана протянула руку к папке с анкетами.
— Собаки у нас есть, сейчас покажу. А кошку не хотите рассмотреть? У нас несколько очень ласковых котиков сейчас ждут хозяев…
Михаил поморщился. Не от злости — скорее с таким выражением, будто ему посреди солнечного дня предложили взять с собой зонтик.
— Оксана, — обратился он к девушке, прочитав её имя на бейджике, — пользы от кота во дворе примерно столько же, сколько от прошлогоднего снега. Только без обид.
— Какие могут быть обиды, — ответила она, пряча улыбку за папкой.
Девушка повела посетителя по длинному коридору. С обеих сторон располагались кошачьи вольеры, однако Михаил даже не удостоил их взглядом.
На улице стоял сырой октябрь. Моросил мелкий дождь, с полей наползал туман, а под ногами блестели лужи. Стоило открыть дверь во двор, как собаки подняли настоящий переполох. Одни прижимались мордами к сеткам, другие беспокойно носились вдоль ограждений.
Михаил останавливался возле каждого вольера и задавал только конкретные вопросы. Сколько лет? Здоров ли? Какой характер? Как ведёт себя по ночам? Он оценивал собак с такой же обстоятельностью, с какой выбирают надёжный инструмент, которому предстоит пережить долгую зиму.
У предпоследнего вольера Оксана остановилась.
— Вот этот вам может подойти. Тарзан, два года. Его хозяева уехали, оставили собаку соседям, а те потом привезли его к нам.
Михаил присел на корточки. Пёс приблизился, осторожно обнюхал протянутые сквозь сетку пальцы и даже не попытался отстраниться.
— Можно с ним немного пройтись?
— Конечно. Мне только нужно оформить разрешение на прогулку. Подождите минутку возле входа.
Михаил вернулся в здание и неспешно направился обратно по коридору. Руки глубоко в карманах, шаги тяжёлые и размеренные. Он миновал доску объявлений и снова оказался напротив кошачьих вольеров.
Дверца крайнего вольера была приоткрыта — сотрудник как раз менял миски. Вдруг Михаил услышал необычный звук. Нечто среднее между скрипом старой калитки и воркованием голубя. Короткое, настойчивое и, что самое удивительное, обращённое именно к нему.
Михаил остановился.
На верхней полке сидел серый кот. Самый обыкновенный, средней упитанности — ни худой, ни толстый. Зато глаза у него были ярко-зелёные, с удивительно уверенным выражением. Так опытный игрок смотрит на карточный стол, заранее зная, каким окажется исход партии.
Кот не сводил с него взгляда. Не интересовался ни Оксаной, ни человеком, возившимся с мисками. Всё его внимание было приковано к огромному бородатому мужчине.
Михаил даже сообразить ничего не успел. Кот прыгнул.
Прыжок получился точным и уверенным, словно расстояние было рассчитано заранее. Животное мягко приземлилось мужчине на плечо, зацепилось когтями за плотную ткань куртки и устроилось с таким спокойствием, будто занималось этим с самого рождения.