В тот вечер Алёна была погружена в работу: пыталась наконец свести отчётность по одному особенно проблемному клиенту. У этого человека обнаружилась удивительная привычка — предоставлять необходимые документы именно тогда, когда все расчёты уже практически завершены.
Она устроилась в небольшой комнате, которую ещё четыре года назад окончательно оборудовала под домашний офис. Возле окна стоял рабочий стол с двумя мониторами, рядом на тумбочке разместился принтер, а вдоль противоположной стены тянулись шкафы с одеждой и многочисленными коробками. О прежнем назначении комнаты уже почти ничего не напоминало. Возвращать сюда кровать Алёна совершенно не планировала.
Около половины седьмого вечера в прихожей неожиданно хлопнула дверь.
Обычно Роман появлялся дома не раньше семи.
Из коридора послышались разговоры, затем характерный стук колёсиков чемодана по ламинату. Алёна отвлеклась от монитора и вышла посмотреть, что происходит.
Возле стены красовался внушительных размеров чемодан. Рядом расположились две дорожные сумки, коробка с феном и ещё какая-то упаковка, в которой, судя по виду, находилась лампа для маникюра.
Полина, дочь её мужа, уже разувалась в прихожей.
— Привет, Алён! — весело произнесла девушка. — Обещаю, буду вести себя тихо и аккуратно.
Алёна перевела взгляд с Полины на Романа.
Муж почему-то внезапно сосредоточился на застёжке своей куртки, словно обнаружил там невероятно сложный механизм.
— А можно уточнить, что именно ты называешь «аккуратно»? — поинтересовалась Алёна.
— У них съёмную квартиру выставили на продажу, — поспешно заговорил Роман. — Владелица попросила освободить жильё. Ну сама подумай, куда девчонке сейчас деваться? Побудет немного у нас.
Именно это расплывчатое «немного» сразу вызвало у Алёны неприятное предчувствие.
С Полиной она была знакома уже четыре года. Девушке исполнилось двадцать три, она занимала должность администратора в салоне красоты, вместе с приятельницей арендовала квартиру и до сегодняшнего дня вполне успешно справлялась со своей жизнью. На человека, которого необходимо срочно вытаскивать из безвыходного положения, она совершенно не походила.
— А что собирается делать твоя соседка?
— Она пока переехала к своему парню, — пояснила Полина. — Вообще-то хозяйка разрешила нам остаться ещё на месяц. Но подруга почти сразу съехала, а папа сказал, что лучше мне перебраться к вам пораньше. Зачем зря отдавать деньги за последний месяц аренды, если можно сэкономить?
Алёна вновь посмотрела на супруга.
Теперь становилось очевидно: решение было принято задолго до сегодняшнего вечера.
— И когда ты собирался поставить меня в известность?
Роман наконец перестал бороться с курткой.
— Алён, а что здесь вообще обсуждать? Она ведь не навсегда переезжает. Это же родной человек.
Это была первая незаметная подмена понятий, которую Алёна пока предпочла оставить без комментариев.
Полина действительно являлась родным человеком для Романа. А вот квартира была собственностью Алёны: она приобрела её за восемь лет до того, как вышла замуж во второй раз. Но начинать выяснение отношений прямо в прихожей, на глазах у девушки, ей совершенно не хотелось.
— Ладно. Только имейте в виду: в маленькой комнате кровати нет. Там находится мой рабочий кабинет.
— Я прекрасно устроюсь на диване! — немедленно заверила Полина. — Для меня это вообще не проблема.
Гостиная, несмотря на название, практически не использовалась как проходная. Через неё не нужно было попадать в другие помещения, поэтому раскладывать там диван на ночь вполне удобно. Если речь идёт о паре недель, никаких особенных трудностей возникнуть не должно.
Во всяком случае, именно на несколько недель Алёна тогда и рассчитывала.
Первые двое суток Полина вела себя практически образцово.
Каждое утро она собирала диван, складывала постельные принадлежности в специальный отсек, по пути на работу приобретала себе кофе и йогурты. После совместного ужина самостоятельно относила тарелку на кухню. Большой чемодан оставался возле стены и практически никому не мешал.
Однако уже на третий день Роману захотелось сделать пребывание дочери ещё комфортнее.
Алёна как раз готовила себе яичницу, когда супруг появился на кухне.
— А Полина что будет завтракать?
— Ты о чём?
— Ну, что ей приготовить на завтрак?
— Рома, твоей дочери двадцать три года.
— Она яичницу не ест.
Алёна спокойно перевернула яйцо лопаткой.
— Передай яйцам мои искренние соболезнования.
Роман юмора не оценил.
— Можно ведь сырники приготовить.
— Конечно, можно.
Он несколько секунд молча стоял рядом.
— Тогда приготовишь?
— Нет.
В итоге Полина спокойно сделала себе бутерброд, позавтракала и отправилась на работу, не обнаружив никаких признаков страдания.
На другой день внезапно выяснилось, что и творог девушка особенной любовью не жалует.
Чуть позже Роман сообщил, что овсяную кашу по утрам его дочь тоже категорически не признаёт.