К концу первой недели Алёна пришла к занятному заключению: если верить мужу, Полина представляла собой не самостоятельную взрослую девушку с собственной зарплатой, банковской карточкой и продуктовым магазином в трёх минутах ходьбы, а отдыхающую дорогого санатория, которой положено персональное диетическое меню.
Вскоре Роман нашёл универсальную фразу, подходившую буквально к любой ситуации.
«Ты ведь всё равно дома».
Полина заказала доставку, а курьер должен был приехать в промежутке между полуднем и четырьмя часами.
— Алён, ну ты же дома.
Девушке понадобилось постирать форму, в которой она работала.
— Заодно брось её в машинку, когда свою стирку затеешь. Ты ведь дома.
У Полины закончился шампунь.
— А ты вчера разве не заметила? Ты же целый день дома.
Алёна даже отложила очки и внимательно посмотрела на супруга.
— Роман, вообще-то я работаю бухгалтером. И в моей бухгалтерской программе пока не предусмотрена функция отслеживания запасов шампуня у твоей дочери.
— Я всего лишь поинтересовался.
— А прозвучало так, будто ты выдаёшь мне очередное рабочее задание.
Муж лишь неопределённо повёл плечами.
При этом Роман совершенно искренне не видел ничего необычного в происходящем. Сам он занимался физическим трудом: разъезжал по клиентским адресам, выполнял заявки, носил тяжёлые инструменты и возвращался к вечеру уставшим. А жена, по его представлениям, всего лишь сидела перед монитором. Постепенно в его сознании работа Алёны превратилась в некое бесконечное свободное время с включённым компьютером.
Раньше подобных разногласий у супругов практически не возникало.
До появления Полины домашние обязанности делились достаточно справедливо. Алёна занималась приготовлением еды чаще, поскольку ей самой так было удобнее. Роман по субботам закупал продукты, чистил ванную комнату и пылесосил квартиру. Ежемесячно каждый из супругов перечислял по двадцать пять тысяч рублей на совместную банковскую карту. Оттуда оплачивали продукты, коммунальные услуги и необходимую бытовую химию. Оставшимися личными средствами каждый распоряжался самостоятельно.
Алёна никогда не занималась мелочным подсчётом, кто вымыл больше тарелок или чаще выносил мусор.
Возможно, именно поэтому она не сразу уловила тот момент, когда привычный порядок начал незаметно разрушаться.
Причём сама Полина не обращалась к ней напрямую с просьбами вроде:
— Алёна, постирайте, пожалуйста, мои вещи.
Нет, всё происходило значительно хитрее.
Девушка могла оставить своё полотенце на краешке корзины с грязным бельём, а вечером Роман между делом замечал:
— Там ещё Полинкино лежит, брось в машинку заодно.
Полина оставляла использованную кружку на журнальном столике. Роман подхватывал её, нёс на кухню и аккуратно опускал в раковину.
До посудомоечной машины оставалось каких-нибудь сорок сантиметров.
— И что дальше? — однажды не выдержала Алёна.
— В каком смысле?
— Кружка уже совершила почти всё путешествие. Самый трудный путь позади. Осталось только дверцу посудомойки открыть.
— Да поставлю я потом.
Разумеется, не поставил.
Поначалу Алёна злилась исключительно на мужа.
Но вскоре заметила, насколько быстро Полина подстраивается под установившиеся в квартире порядки.
Если поначалу она непременно убирала диван после завтрака, то спустя неделю спокойно отправлялась на работу, оставляя раскиданные подушки и плед. Журнальный столик постепенно заполнился косметичками, зарядками и многочисленными пузырьками. Возле зеркала появились какие-то коробочки. На сушилке практически постоянно висели Полинины вещи.
Последней каплей в этой череде мелочей неожиданно оказались домашние тапочки.
Алёна искала свою пару почти двадцать минут.
Заглянула в ванную, проверила спальню, осмотрела кухню. Наконец зашла в гостиную и увидела Полину. Та устроилась на диване, увлечённо смотрела что-то в смартфоне и совершенно беззаботно болтала пальцами ног, обутых в Алёнины тапочки.
— Полина.
— А?
— Это вообще-то мои тапочки.
Девушка опустила взгляд на ноги.
— Ой, прости! Я решила, что они общие.
— Общая у нас пока только электроэнергия. А тапочки у каждого свои.
Полина рассмеялась, тут же сняла их и отдала хозяйке.
Казалось бы, ничего ужасного не произошло.
Но именно в тот момент Алёна впервые всерьёз задумалась, что гостья, приехавшая якобы ненадолго переждать жилищные трудности, слишком уж стремительно начала чувствовать себя полноправной хозяйкой.
Устраивать ссоры Алёна не собиралась.
Она просто решила больше не устранять чужой беспорядок.
Чашки, оставленные другими, продолжали стоять на своих местах. Полинино бельё она больше не перекладывала и не стирала. Индивидуальные завтраки окончательно перестали существовать. Если у Алёны находилось время приготовить ужин для всех — замечательно. Если работа затягивалась до позднего вечера, остальные взрослые обитатели квартиры вполне могли самостоятельно воспользоваться холодильником.
Результаты такого эксперимента проявились уже на третий день.