Николай Степанович Морозов, совсем недавно отметивший пятьдесят третью годовщину, стоял у окна и пристально смотрел на дорогу. Но на ней по-прежнему никого не было. Уже около получаса мужчина не отходил от окна, хотя дочь должна была приехать не раньше чем через два часа. А может, и позже. Разве угадаешь, как сложится дорога? Вдруг навигатор снова поведёт их неизвестно куда.
На кухне Валентина Петровна тоже никак не могла успокоиться. Она бесконечно передвигала кастрюли, заглядывала в духовку, поправляла занавески, хотя те висели совершенно ровно. Каждые несколько минут женщина появлялась в дверях комнаты и тревожно интересовалась:
— Ну что там, Коля? Не видать ещё наших?
— Не видать пока, Валюш, — отвечал Николай Степанович. — Ты лучше скажи, ради чего столько еды приготовила? Такое ощущение, будто целую воинскую часть кормить собираемся.
— Не солдат встречаем, а будущего зятя, — напоминала супруга. — Из самой столицы человек едет. Нужно принять его как полагается, чтобы всё было достойно.
— Достойно — это когда человека от чистого сердца встречают, а не когда перед ним из кожи вон лезут, — проворчал Николай Степанович, хотя настоящего недовольства в его голосе не слышалось.
По натуре он был человеком уравновешенным, добродушным и совершенно не злопамятным. Почти вся его трудовая жизнь прошла в местном хозяйстве. Поначалу работал механизатором, а когда суставы начали напоминать о возрасте, перешёл в ремонтную мастерскую.
Ладони у Николая Степановича были широкими, огрубевшими, с множеством мелких тёмных трещинок, в которые за десятилетия намертво въелись машинное масло и солярка. Отмыть их до идеальной чистоты уже не помогало никакое, даже самое крепкое мыло.
Лицо тоже давно загрубело от ветра, мороза и бесконечной работы под открытым небом. В уголках глаз залегли глубокие складки.
Но взгляд оставался удивительно ясным, добрым и внимательным. Николай Степанович слегка прищуривался — так обычно смотрят люди, привыкшие годами всматриваться вдаль: туда, где заканчивается поле, за реку или в ту сторону, где дорога теряется за горизонтом.
Катюша была у Морозовых единственным ребёнком, да и появилась она довольно поздно.
Когда девочка родилась, Николаю Степановичу было уже без малого тридцать лет, а его супруге Валентине Петровне исполнилось двадцать семь.
Ради дочери родители никогда ничего не жалели.
Катя выросла способной, привлекательной и трудолюбивой девушкой. Школу закончила с медалью, затем отправилась получать высшее образование в столицу. Отучилась, нашла перспективную работу — кажется, в банковской сфере или в какой-то страховой компании. Николай Степанович всё время путал эти названия и так толком и не разобрался, где именно трудится дочь.
И вот теперь Катя собиралась навестить родителей.
Но приехать должна была не одна.
А вместе с будущим мужем.
Николай Степанович снова поинтересовался:
— Напомни-ка, как там его величают?
Валентина Петровна тяжело вздохнула. Муж задавал этот вопрос уже, наверное, раз десять.
— Артём его зовут. Артём Андреевич Стрельников. Ну постарайся уже запомнить, Коленька.
— Стрельников, значит, — задумчиво повторил он. — Фамилия будто с оружием связана.
— Да при чём тут оружие? Самая обыкновенная фамилия. Родители у него приличные, образованные. Папа профессор, мама доктор. И сам Артём тоже большой начальник. То ли руководитель, то ли директор какой-то. Я, признаться, не совсем разобралась.
— Выходит, при деньгах парень.
— Видимо, не бедствует. Катя говорила, что у него своя квартира, да и автомобиль дорогой.
Николай Степанович задумчиво выдохнул.
Собственное жильё в столице, дорогая машина, руководящая должность в крупной компании — всё это казалось ему принадлежностью совершенно чужой жизни.
Сам он много лет прожил в деревянном доме на деревенской окраине. Этот дом Николай Степанович когда-то возвёл своими руками, а после постоянно ремонтировал, заменяя то, что изнашивалось и требовало починки.
Автомобиль у него тоже был — старый, видавший виды внедорожник. На нём хозяин ездил в лес за грибами, а иногда выбирался в районный центр, чтобы приобрести необходимые запчасти.
Да и такие поездки случались редко, примерно раз в месяц.
Поэтому столичный избранник дочери представлялся Николаю Степановичу человеком из совсем другого круга.
Именно это обстоятельство и вызывало у него странное, ничем не объяснимое волнение.
Первым приближающийся автомобиль увидел именно он.
На дороге вдали показалась вовсе не привычная сельская машина и не потрёпанный джип, а большой чёрный седан — длинный, сверкающий, низкий и какой-то слишком роскошный для деревенских улиц.
Ничего подобного Николай Степанович здесь раньше не встречал.
Машина двигалась очень медленно, аккуратно объезжая выбоины и неровности.
И вдруг хозяин почувствовал лёгкое смущение.
Причём вовсе не из-за собственного вида.
Ему стало неловко за деревенскую дорогу.
— Валя, едут! — громко позвал он. — Приехали наши!